взгляд и медленно кивнула. Даша повернулась к окну — нужно внимательно читать названия станций, тогда она не пропустит свою. Поезд сбавил ход, проезжая очередную кудрявую рощицу, тихо вздохнул и остановился. Станция — без платформы, без единого строения — была обозначена одним единственным указателем со странной надписью «Никто», выполненной в типичных для РЖД серо-красных оттенках. Здесь же Даша увидела старое кладбище с деревянными потемневшими крестами. Кресты были самого старого образца, с небольшими крышами-навершиями, и под каждой такой крышей был устроен ящичек с стеклянной дверцей, где мелькали огоньки лампад. Можно было представить, как кто-то зажег одну лампадку, но тут их были десятки. Какой-то флешмоб, съемки хоррор короткометражки? Но погост был пуст. И вдруг Даша вскрикнула и прикрыла рот рукой — на одном из могильных холмиков сидел на коленях труп, привязанный веревкой за шею к кресту. Она слышала о самоубийцах, ухитрявшихся повеситься на батарее или дверной ручке, но всегда плохо представляла, как это возможно. Тело, очевидно, находилось там давно — кожа на черепе превратилась в сухую бурую корку, а рубашка вся выцвела.
— Вы видели? Видели? — крикнула она старухе.
Та пожала плечами:
— Много раз.
Даша ошарашенно посмотрела на нее:
— Почему его не снимут?
— Зачем? Да и здесь давно никто не сходит, некому снимать.
Даша схватила сотовый и набрала Марку, но тот снова не ответил. Даша покрутила головой — никто из пассажиров не отреагировал на труп. Безумие какое-то… Они что тут, в глубинке, настолько ко всему привычные?! Ладно, вот приедет к Марку, и они вместе позвонят в полицию — ее парень не настолько косноязычный и пугливый, как она.
Поезд подъехал к очередной станции, на которой Даша увидела остов многоквартирного дома. Блочный дом в двенадцать этажей зиял пустыми прозрачными окнами прямо посреди зеленой поляны. Домина укоренялся на высоком, явно искусственном насыпном холме, на котором там и сям горели костры. Около одного костра грелся тощий человек в таком ветхом рубище, что просвечивало бледное синеватое бедро и тощее исцарапанное плечо. Он повернул к составу голову, и Даша увидела, что на глазах его бурая повязка из невероятно грязной истлевшей ткани. Он что-то неслышно заговорил, указывая пальцем на вагоны, и Даша помертвела. Это уже было за гранью — немыслимо, совершенно ненормально, похоже на галлюцинацию. Из вагона вышли сразу двое — пожилой мужчина в хорошем плаще и средних лет полная женщина — и полезли вверх по мягкой осыпающейся земле насыпи. Женщина добралась до высотки первая, и Даша вскрикнула, когда увидела движение в окне и вскоре, перегнувшись через подоконник, на пассажирку уставилась девочка лет пяти в розовом платье, измазанном глиной. Один бант на ее голове развязался и повис истрепанными черными концами.
— Что. Здесь. Происходит, — раздельно произнесла Даша.
— Откуда ты узнала про Мертвый Лог? — подозрительно прищурилась старуха. — Тебе должны были сказать, что…
— Что? Что сказать?! Мертвый лог — деревушка, там дача моего парня!
Анна Мироновна уставилась на нее удивленными глазами:
— Мертвый Лог — это не станция, это путь!
— Как это?
Старуха покачала головой:
— Кажется, ты, девочка, влипла, как и наш Андрей. Мертвый Лог — это путь, на котором ты можешь встретить умерших людей, близких твоему сердцу. Если ты спросишь у кассирши билет до Мертвого Лога в определенные дни на убывающей луне, то попадешь на эту электричку. Сходишь на нужной станции и идешь по обозначенной дороге, которую должна заранее узнать. И на этой дороге ты встречаешь того, к кому шла. Я вот еду к Ивану Львовичу, супругу моему дорогому. Он двадцать лет как помер, а не могу я без него, тоскую ужасно. Езжу вот пару раз в год — часто-то тоже нельзя, в поезде день за полгода идет, стареешь быстрее. Посидим мы, он обнимет меня, назовет Нютой, как раньше. Я про детей рассказываю, внуков… Да что ты так смотришь, чей не в виде мертвяка он. Как нормальный живой человек.
— Этого… этого не может быть. Вы просто сумасшедшая!
Анна Мироновна пожевала губами и спросила:
— Это твой парень сказал тебе взять билет до Мертвого Лога?
— Конечно! Я еду к нему на дачу! — Даша так талдычила про свою дачу, будто это могло избавить ее об безумия происходящего.
— Кажется, твой парень просто подлец, — процедила старуха. — Такое нельзя сделать по незнанию. Билет в мертвый Лог может купить только осведомленный человек!
— Ну а вы-то как узнали?!
— Я к гадалке ходила, — важно произнесла старуха. — Кто-то от знающих людей узнает, от ведуний, кому-то это во сне приходит — мертвые посылают вещие сны.
— И зачем моему парню это делать?
— Видимо, он не хочет, чтобы ты вернулась в реальный мир. Отсюда можно выйти только одним способом — мертвец, к которому ты идешь, укажет тебе обратный путь. И никак иначе, сама ты его никогда не найдешь. Свою станцию и дорогу ты не знаешь, так что…
— А если я выйду с вами? Ваш муж может указать мне обратный путь?
Анна Мироновна покачала головой:
— Нет. Это должен сделать знакомый тебе человек. Да и пройти по моей дороге ты не сможешь — вон, посмотри на Андрея. Сначала-то он нормальный был, то, что с глазом и рукой — пытался выйти на станции.
— А Андрей..?
— Тоже случайно попал сюда. Говорит, жена ему подлянку сделала.
— Так вот почему он деньги не берет! — осенило Дашу.
— Конечно. Негде тут покупать.
Даша провела рукой по холодному влажному лбу и схватила телефон:
— Но здесь ловит связь!
— Ловит, да.
— Можно позвонить в службу спасения!
— И чего? — рассмеялась старуха. — Примут тебя за сумасшедшую, да и все. А если кто и поверит, то толку-то… Здесь — запределье. Между мирами живых и мертвых, МЧС сюда не попадет.
Даша снова набрала Марка, прослушала три длинных гудка и на этот раз телефон взяли.
— Марк! Господи, наконец ты ответил! Тут творится полное безумие! За окнами — мертвый мужик! Какая то бабка говорит, что я села на поезд мертвых… То есть к мертвым! Черт, когда эта станция, где мне выходить, где твой чертов мертвый Лог..?!
— А нигде, — спокойным ровным тоном произнес Марк, и у Даши внутри все заледенело. — Мертвый Лог это путь, а не станция. И ты не знаешь свою дорогу.
— Нет, нет, — забормотала Даша. — Это розыгрыш? Если это шутка, то вообще не смешная!
— Не шутка. Ты останешься там, Дашута. Ненадолго, месяца на три-четыре. Там ведь время идет иначе, стареешь за день на полгода. Впрочем, можешь выйти на любой станции — конец наступит
