встаю на свои две и, вцепившись в парапет, шустро спускаюсь вниз. Все еще слыша отголоски спокойных шагов по спине.
Это смешно, я веду себя как ребенок.
А перед глазами его взгляд голодный и какой-то потрясенный, словно он видит призрака из прошлого.
Но ведь так оно и есть.
Мы виделись два года назад, когда он, совсем мальчишкой, признался мне в любви, а я посчитала это блажью и с улыбкой на лице сказала, что все пройдет.
Все прошло. Он вырос. И у него есть очень много молодых и красивых, которым я не дам форы никогда.
Тогда почему он так смотрит на меня?
Словно ничего не прошло.
На улице достаю из сумки ключи от “своей” чужой машины, подаренной, как и эти часы по баснословной цене. Открываю багажник и в ужасе смотрю на вещи, аккуратно сложенные в коробки.
Внутренности еще вибрируют, а давление в легких мешает полноценно пользоваться этим органом.
Беру коробку поменьше и пытаюсь поднять, когда у меня ее вырывают из рук под злобный крик:
—С ума сошла тяжести тягать?—кидает в меня злобный взгляд Юра.
С легкостью в одну руку берет, как будто это мелочи. Во вторую укладывает еще один короб и мне кивает.
—Я справилась бы сама.
Это для меня не в новинку. Я привыкла решать бытовые вопросы за то время, что жила в столице.
Так уж вышло, что Леон был всегда на работе и мне приходилось не только коробки тягать, но и краны ремонтировать. В ожидании, пока придет сантехник.
Не хотелось к тому моменту утонуть.
А там и выходило так, что научилась простым вещам уже и без вызова специального работника.
—Ясно, ударилась в своей столице и забыла, что девочки не носят тяжелое. Что ж, будем возвращать в родные пенаты, — недовольно бурчит и кивает мне на дверь.
Я блокирую машину и открываю подъездную дверь.
Юра очень быстро поднимается на второй этаж, заносит все в квартиру и даже дыхание у него при этом всем не сбивается. А коробки ведь тяжелые. То есть да, они нелегкие для меня, а для него, как и я в целом, ничего не весят.
Я же отвлекаюсь на перекатывающиеся мышцы спины.
Становится вообще не по себе. И по итогу я решаю остаться на жгучей жаре, чем стоять и смотреть на то, как парень устанавливает на пол коробки.
Пью уже кипящую воду из бутылки и сожалею, что не додумалась взять ее с собой. Сейчас было бы проще, нет? Где мои мозги?
Поплавились.
Обмахиваюсь папкой с документами, когда за спиной слышу угрюмое.
—Еще что?
Подскакиваю и поворачиваюсь, всматриваясь в покрытой бисеринками пота тело. Итак, он все-таки человек со своими несовершенствами.
Еще бы на такой жаре он еще и не вспотел, я бы серьезно испугалась.
—Та там по мелочи, спасибо, Юр, мне правда неловко, что я тебя сейчас напрягла. Да и вообще…я не знаю, как тебя отблагодарить, — несу откровенную чушь, в надежде, что он просто скажет, мол ничего, и уйдет.
Но он всматривается в меня внимательным взглядом, и вместо очевидного, говорит совсем неожиданное.
—Я знаю.
И замолкает.
Только рассматривает меня словно под микроскопом. Я закрываю машину и ежусь под внимательным взглядом.
—Что?
—Покорми меня, хочу твой пирог с мясом и грибами. Ну и еще кое-что.
Потрясенно смотрю на него и начинаю смеяться. Серьезно, без шуток. Я смеюсь впервые открыто за очень долгое время.
Пирог? Никогда бы не подумала, что он может попросить это.
—Ты серьезно? И что еще? — переминаюсь с ноги на ногу
—Да, хочу твой пирог, и чтобы ты так улыбалась всегда, — шепчет тише, забирая из моих рук бутылку с водой. Открывает ее и с горла пьет жадными глотками. Часть воды расплескивается на тело, но он продолжает пить, не сбиваясь с ритма.
Половину выдувает и отдает мне, облизываясь, словно это самая вкусная вода в мире.
Пухлые губы поблескивают от влаги.
А я заставляю себя поднять взгляд на глаза.
Прищуренные словно перед нападением дикого зверя.
—Я пирог на субботу приготовлю специально для тебя.
—Завтра приду пирог есть, — ставит перед фактом, а я теряюсь от такой наглости.
Завтра? Как это завтра?
—Но завтра я не могу.
—Какие-то планы? — недовольно спрашивает, сжав губы в прямую линию. Сразу чувствуется переключение настроения.
—Да, представь себе, — потрясенно произношу, нахмурившись. Юра отдает мне бутылку, одновременно случайно касаясь меня горячей ладонью.
—Какие?
—Личные, Юра.
—Ааа с хлюпиком твоим, — насмешливо произносит с заметным отвращением в голосе.
—Не твое дело.
—Раз у тебя с ним дела, то какого черта он тебе оставил все эти коробки, гандон штопанный? Женщину свою оставил с проблемой один на один? Где же твой мужик, Валь?
—У меня не с ним дела. И вообще это не твое дело, ясно? — рычу в ответ и ухожу, чувствуя как внутри распаляется гнев.
—Бросил тебя этот ушлепок, да? Говори как есть. Или ты его?
Молчу, а он продолжает…
—Что ж, я в отличие от него всегда веду себя как мужик.
—Я не просила тебя, не надо мне этой помощью тыкать.
—Настоящего мужика не просят. Он приходит и делает, ага? Обращайся, — уже спокойнее произносит, подмигнув мне.
Опять он делает это! Опять! Влезает туда, куда его не просят!
Закипая от злости, открываю дверь и взлетаю на свой этаж. Хлопаю дверью так сильно, что слышно в соседнем доме.
Но тут злиться не выходит, ведь он не просто занес коробки, а разложил их по комнатам, чтобы я не таскала их в нужную…
“Кухня” на кухне.
“Спальня”, “одежда” в моей комнате.
“Обувь” в прихожей.
“Книги” тоже в моей комнате.
В этом весь Шолохов. На него не получается злиться долго.
Устало прижимаюсь к стене и выдыхаю.
Бросаю на тумбочку воду и папку. В руках сжимаю ключи от подаренной ауди.
Надо бы от нее избавиться и купить что попроще. Срочно. Начинать жизнь с чистого листа, так с чистого.
Что-то мне подсказывает, что работа в академии окажется сложнее, чем я думала.
ГЛАВА 3
ВАЛЯ
Ночь прошла тяжело, несмотря на то, что спала я не на новом месте. Все крутилась, а потом и вовсе пошла на кухню, заварила чай и все.
С трудом дождавшись утра, я сажусь за ноут и бездумно листаю новости. Столичные не смотрю, потому что знать ничего не хочу, а
