в отель с целью уговорить меня вернуться домой? Все это в высшей степени подозрительно, и я обязательно выясню, что к чему!
Взяв мобильник, я набрала номер, который нашла в Интернете еще дома.
– Андрэ слушает! – раздался бодрый голос в трубке.
– Это Тамара, – сказала я. – Мы связывались вчера…
– Да-да, Тамара! – радостно перебил гид: я так и видела, как он энергично кивает головой. – Чем могу служить?
– Вы не могли бы отвезти меня кое-куда?
– Нет проблем! Где вы остановились?
– В «Таже».
– Дайте мне пятнадцать минут.
В ожидании гида я вышла в холл. В этот час он был совершенно пуст. Администратор кинул на меня беглый взгляд, наградив дежурной белозубой улыбкой, и вернулся к компьютеру. Опустившись в мягкое кресло, я расслабилась, через стекло наблюдая за тем, как у бассейна резвится группка молодежи. Пока я гадала, откуда эти ребята, в широко распахнутые двери влетел юркий молодой человек и, оглядевшись, направился ко мне. По мере его приближения я поняла, что ошиблась насчет возраста: парню никак не меньше пятидесяти, но его резкие, ловкие движения и гибкость тела на расстоянии способны обмануть кого угодно. Морщины вокруг черных и влажных, как маринованные маслины, глаз и губастого рта говорили об опыте не зря прожитых лет, а в курчавых волосах кое-где проглядывала седина. Широко улыбнувшись, мужчина окинул меня внимательным взглядом и произнес:
– Здравствуйте. Я Андрэ. Куда едем?
– В больницу…
– Вы заболели?
– Нет, мне просто нужно в клинику Святого Франциска Ассизского. По делу.
– Я знаю, где это!
Всю дорогу до больницы, в которой, по словам Ива, работал Иван, Андрэ болтал без умолку. От него я узнала, что Франциск Ассизский, хоть и не имел прямого отношения к острову Мадагаскар, являлся итальянским религиозным деятелем, отказавшимся от богатства и посвятившим себя проповеди евангельской бедности. В тринадцатом веке он основал братство миноритов, позднее преобразованное в монашеский орден францисканцев. Из путеводителя мне было известно, что лишь половина малагасийцев исповедуют традиционные религии. Среди них примерно поровну католиков и протестантов, десять процентов мусульман и некоторое количество православных. Остальные пятьдесят процентов верят в единого бога.
– Нашего бога зовут Андриаманитра, – разглагольствовал Андрэ, пространно отвечая на вопрос, который я имела неосторожность задать. – Это означает что-то вроде… «Благоуханный господин». Но у него есть еще одно имя – Занахари, или Создатель. Даже глава государства присягает Андриаманитре, народу и предкам! Бог создал мир, но потом разочаровался и покинул нас, зато предки принимают активное участие в жизни людей, помогают своей семье или наказывают за несоблюдение обычаев и нарушение фади.
– Фади? – переспросила я.
– О да, фади, мадам, – закивал гид, глядя на меня в зеркало. – Это, как бы вам объяснить… то, чего нельзя делать, то, что запрещено.
– По закону? – уточнила я.
– По закону предков.
Интересно, подумала я, надо будет навести справки насчет этих фади, дабы не попасть впросак (в путеводителе о них ни слова!).
– Кроме бога и предков, – продолжал мой гид, – мы почитаем духов и приносим им в жертву зебу[1] и кур. Наша винтана напрямую зависит от соблюдения обычаев…
– Что зависит?
– Судьба. Для управления судьбой требуются советы астрологов. Они делают амулеты, которые хранят нас от злых духов и людей. Даже устройство дома и расстановку мебели принято обсуждать с астрологом.
– Что-то вроде фэншуй?
– Точно! – обрадовался моей понятливости Андрэ. – А вот, кстати, ваш храм! – И он ткнул пальцем в правое окно машины. – Кафедральный собор Успения Богородицы постройки сорок седьмого года прошлого века. Правда красивый?
– Очень. Андрэ, а долго еще ехать?
Я поняла, что гид решил повозить меня по столице подольше, рассудив, что раз уж я не больна, то вопрос жизни и смерти не стоит.
– Мы почти на месте! – весело отозвался он. Похоже, ничто на свете не могло лишить этого человека оптимизма.
Честно признаюсь, я не многого ожидала от столицы Мадагаскара. После телевизионных передач про Африку глубоко в подкорке угнездилась мысль о том, что дома здесь исключительно из соломы, а люди ходят в набедренных повязках. Я, конечно, еще мало что успела повидать, однако с облегчением увидела, что малагасийцы носят европейскую одежду (включая свитера по вечерам – а как же, холодает ведь после заката аж до двадцати пяти градусов!), а дома строят из кирпича и дерева. Внутри, правда, учреждение здравоохранения меня разочаровало. Крохотные помещения, куча народу и – никакого оборудования. Может, в операционных иначе, однако в смотровые кабинеты загоняли сразу по несколько человек, и два-три врача скоренько делали свое дело. В шкафчике, попавшемся мне на глаза, я увидела бутылочки с зеленкой и йодом – во всяком случае, так мне показалось по цвету – и здоровенные бутыли с физраствором. Гомон стоял невероятный: несмотря на то что все говорили вполголоса, как воспитанные люди, происходило это одновременно, и смесь мальгашского, французского и английского языков сливалась в один непрерывный гул.
Мое появление не вызвало ни малейшего интереса, ведь часть пациентов имели тот же цвет кожи, что и я – видимо, туристы. Одна из женщин в белом халате разогнулась, и мы встретились взглядами. Лет сорок. Широкое, открытое лицо, серые глаза и куча веснушек.
– Are you a patient? – спросила она.
– Нет, – ответила я тоже по-английски. – Я не пациентка. Я ищу кого-то, кто знал Ивана Баландина…
– Ивана? – Лицо женщины вытянулось. – А вы… вы, наверное, Тамара?
– Как вы догадались? – удивилась я.
Женщина сняла резиновые перчатки, вытерла руки одноразовой салфеткой, кинула ее в мусорный бачок и подошла поближе.
– Иван много о вас рассказывал, – приветливо улыбнулась она. – Я Мэдди.
– Мне знакомо это имя! – обрадовалась я. Действительно, Иван упоминал о некой Мэдди, с которой у него случился бурный, но быстротечный роман. Он не описывал ее внешность, только упомянул вскользь, что она вроде бы немного старше его. У Ивана имелась удивительная особенность: все любовницы впоследствии становились его подругами, и ни одна не хранила в душе обиды.
– Вы именно такая, как он рассказывал, – сказала между тем женщина.
– И что же он рассказывал? – поинтересовалась я: еще не хватало, чтобы Иван распространял обо мне слухи на другом конце мира!
– Что одна красивая блондинка снесла ему крышу, и с тех пор она так и не встала на место. Это из-за вас он сюда приехал?
– Сомневаюсь, – смущенно пробормотала я. – Ивана носило по всему земному шару, и в этом, скорее всего, виноваты гены.
– Ген путешественника? – приподняла короткую рыжеватую бровь Мэдди. – Впервые слышу о таком! – Внезапно она изменилась в лице, пробормотав: – Боже мой, а вы знаете, что Иван?..
– Погиб, да, – кивнула я,
