Читаем без скачивания Кольцо приключений. Книга 4. Кольцо 2050 года - Олег Северюхин

– Ты никак из дикарей? – спросил Василич.

Я пожал плечами, а Василич не стал лезть с вопросами.

Рука собралась к своему основанию, прилепленному к стене. Мы вышли из корзины, ограждения ее сложились в углубление в основании, которое закрылось крышкой. М-да, техника, конечно, не чета нашей. И Василич, похоже, не из инженерно-технического состава.

– Пошли, мил человек, время обеденное, соловья баснями не кормят, а после обеда и вздремнуть можно минуток так по шестьдесят на оба глаза, – ворковал мой благодетель. Вероятно, устал от одиночества или натура у него такая, говорливая.

Василич нажал на кнопку, платформа спустилась на дорогу и поплыла в сторону от нас.

– Куда этот она? – спросил я.

– Как куда, в подсобку, – деловито сказал Василич, степенно шагая по дороге

– А…, – начал было я, но Василич перебил меня и сказал:

– У вас, дикарей, всегда в понятках было, что мы в городе катаемся на самодвижущихся тротуарах, и все у нас делается по волшебству, – засмеялся водитель механической руки. Вдруг он остановился и приложил к стене руку. Дверь съехала в сторону, и мы вошли. Нигде не было даже признаков присутствия людей. Неужели все вот также живут в серых бетонных ящиках с дверями, которые даже и не видно?

Глава 4

– Что, братан, первый раз видишь, как городские живут, – мужик сочувственно похлопал меня по спине рукой, – редко кто из вас городским хочет стать, ну, ты не боись, чего-нибудь придумаем.

Попал я в переплет. Рот раскрой и сразу скажут, а откуда ты такой выискался? Еще упекут в учреждение для умственно отсталых, а потом оттуда трудно будет выбраться. Наших шизиков антидепрессантами глушат и препаратами, которые их в ступор вводят. Рефлекс им вырабатывают, что так делать нельзя, иначе снова препарат вколют. Вряд ли сейчас какие-то препараты колют, воткнут в башку штырь и начнут стимулировать какой-нибудь участок мозга, удовольствия, например, так и закончишь дни в психушке в состоянии экстаза, оргазма или восторга от победы над злым противником, прилетевшим из космоса.

В нашем веке увеличилось количество людей, внезапно потерявших память и ушедших из дома в неизвестном направлении. Их объявляют в розыск, фотографии везде рассылают, всех, не помнящих родства, с фотографиями сравнивают, и найти не могут. Вот и я ничего не помню. Стукнули по голове и все забыл. Как дите малое. Придется учиться с азов, потому что дорога домой мне заказана. Будем учиться.

– Слушай, Василич, – сказал я как можно попроще, – самое смешное, что я ничего не помню и ничего не знаю. Кто я, где я, как живут люди, что они делают. Ты же тоже был маленьким и ничего не знал, так что бери меня к себе в ученики и расскажи, как живут люди, учи меня, иначе я один погибну.

– Мне тоже показалось, что ты немного того, – засмеялся Василич, – я тоже один раз напился напитка, который дикари делают, так дня три в лежку лежал, всю память отшибло. Слышал где-то, на собрании одном еще в старые времена человек каялся в том, что пил такую же гадость: пил – признаю, что делал – не помню, а вам всем – не верю. Ха-ха-ха! Давай-ка сначала поедим чего-нибудь. У меня есть мясо и картофельное пюре. Будешь?

Я согласно кивнул головой.

Василич подошел к аппарату, типа нашей микроволновки, только с несколькими контейнерами сверху. Понажимал на какие-то кнопки, включил машину, загорелась красная лампочка, через минуту загорелась зеленая лампочка. Открыл дверцу и достал белую тарелку, разделенную перегородками на три сектора. Нажал на одну кнопку, на вторую, на третью и принес тарелку мне. Потом наполнил свою тарелку. Дал белую пластмассовую ложку. Себе взял такую же. В тарелке было что-то светлое полужидкое, коричневое полужидкое и светло-коричневое жидкое.

– Ешь, давай, чего уставился, не ел что ли никогда, – сказал Василич, – ах, да. Пища, конечно, синтетическая, но с полным вкусом картофельного пюре, мясного жаркого и мясной же подливы. Вот, в эти колбы добавляю концентрат, воду, включаю и набираю, какое блюдо мне нужно, а машина сама все смешивает по заказу и выдает. Правда, количество блюд ограничено, но есть можно. Продукт натуралес, для здоровья польза, ничего в виде шлаков и холестеринов не задерживается, сосуды чистые, метеоризма, это по-научному, а по-нашенски, так это пердежа не бывает, камни в почках не образовываются и аппендицит сам по себе живет и не мешает. Вот так. У богатых аппараты посложнее, всякие там антрекоты делает, компоты, кисели и прочую лабуду. А все равно все жрем одинаково. Ешь, давай.

Вкус был мясной и картофельный, подливка тоже вроде бы ничего. Картофель чем-то напоминал сушеный продукт. Ел кто-нибудь сушеную картошку? Мне пришлось в свое время в Средней Азии. Своя картошка там не растет, привозная быстро кончается, переходят на сухую в жестяных банках. Первый раз – оригинальный вкус, а на второй и последующие разы гадость порядочная. И эта картошка тоже не того. Ем, чтобы хозяина не обидеть.

– Василич, – попросил я, – расскажи, как у вас тут устроено, где все люди, разбежались что ли? Расскажи, что ты знаешь с того периода, как себя начал помнить.

– Ну, ты и вопросы задаешь, – сказал Василич, – прямо как следователь какой для проверки лояльности. Человек ты не наш, это точно, но и не из этих. Не знаю почему, но с тобой я что-то откровенный, как бы мне боком потом не вышло. А хрен с ним, главное, что ты ко мне в душу не лезешь, с тестами всякими не пристаешь и не девка, чтобы всякой мурой мне голову морочить. Слушай, пока я в хорошем настроении. Мне сорок два года, родился я, значит, в 2008 году, а помнить себя начал лет с шести, а это значит года с 14-го. Жили мы районе ДК «Химик», был такой молодежный центр. Все было хорошо, пока в 30-м году не началась война за полярные владения.

России, как всегда, Бог отвалил самый огромный сектор от границ и до Северного полюса. А рот на нас разевали всегда и разевать будут, если по зубам как надо им не съездить. Напали на нас американцы, у остальных европейцев есть свои сектора, да и мы им камни в колеса не вставляли, а вот Америке Аляски мало и сектор у нее маленький. Хочешь воевать, так воюй с Канадой или договаривайся с ней по-хорошему, а на чужой каравай рта не разевай. Шельф-то полностью наш, как продолжение российского материка, это и наукой доказано. Американцы думали, что они сделают «Бурю во льдах», мы, естественно, хэнде хох и они нас будут учить демократии.

Ну и начали они по льдам ракетами лупить. Сначала забрасывают везде датчики, которые на себя ракеты наводят, а наши эти датчики не трогают, только подбрасывают к ним свои, которые ракеты уводят в разные стороны. Медведей белых американцы попугали здорово, а толку никакого.

Городов у нас там больших нет. Зенитчики низколетящие ракеты «шилками» сшибают», мы их рогаточниками называли. На одной «шилке» две рогатки и два парня, которые камешками ракеты сбивают. Пустили на нас американцы свои «абрамсы». Танк как игрушка, всякую горючку жрет, в любой мороз заводится и не глохнет, чуть что, движок меняют за пару часов и снова в бой. У нас тоже такие танки были. Т-80, их еще летающими танками называли. На всех выставках как алмазы в глазах у руководства и иностранных гостей блистали, в нашем городе их делали, движок реактивный, многотопливный, скорость 80 км в час, движки морозоустойчивые, заводятся с полоборота, а вот смотри же, бывшие генералы-танкисты за то, что конкуренты разрешили их именем лопатку на броне назвать, а, следовательно, и денюжку за это получать, доказали нашим руководителями, что Т-80 вообще машина вредная и опасная. Ну, наши его под нож и пустили. Осталось десятка полтора, так вот эти полтора десятка и встали перед «абрамсами» как стена.

Наши лупят – «абрамсы» горят, «абрамсы» лупят – и взрывы есть, а «восьмидесятки» не горят. Пару раз нам пришлось врукопашную схватиться с американскими разведгруппами, которые маячки ставили. Прямо скажу, не вояки они. Киношная показуха это, а не реальный бой.

А потом у американцев закончилась туалетная бумага и они ввиду катастрофического положения армии отошли. Стали с нашими договариваться, что, мол, давайте на вашем шельфе вместе работать. Наши и говорят, а мы завсегда пожалуйста и повоевать, и поработать. Во, смотри, медаль получил «За оборону российского Заполярья». Говорят, в прошлую большую войну была такая же, но «За оборону советского Заполярья». Советов нет, а Россия осталась.

Вся Россия и Америка издалека смотрели на эту войну, как на кино, ставки делали на то, кто победит. А никто и не выиграл по ставкам, потому что никто не победил. Подписали перемирие и все ставки кто-то себе в карман и ссыпал.

Ты чай или кофе будешь? В принципе, одна и та же бурда, только привкус разный.

Глава 5

– Ну, так слушай дальше, – продолжил Василич. – Бурили они этот шельф, бурили, а толку никакого. Говорят, что есть богатства несметные, а на поверхность ничего не вырывается. Вот, сам подумай. Солярка на морозе замерзает, а нефть вообще должна превратиться в такую же породу как уголь. Газ тоже замерзает на морозе. Так это же не те нефть и газ, которые добываются в сибирской тайге, намного южнее полюса или на Востоке, где постоянно стоит жара.