Читаем без скачивания Поводырь - Фредерик Форсайт

На высоте 15 000 футов, продолжая снижаться, я начал понимать, что у меня появился новый и, видимо, последний противник. Не видно было ни чернильно-черного моря в трех милях подо мной, ни сверкающего ожерелья береговых огней впереди. Далеко вокруг – справа, слева, впереди и, безусловно, сзади меня, лунный свет отражался на плоском и безграничном белом полотне. Оно было толщиной сто, может быть, двести футов, но этого было достаточно. Достаточно, чтобы полностью закрыть весь обзор, достаточно, чтобы убить меня. Это был туман Восточной Англии.

Пока я летел на запад из Германии, небольшой бриз, незамеченный метеорологами, подул внезапно с Северного моря на Норфолк. В предыдущий день плоский, открытый ландшафт Восточной Англии был проморожен ветром и низкой температурой. К вечеру ветер принес с моря массу чуть более теплого воздуха, который, встретившись с ледяной поверхностью земли, начал, путем испарения триллионов частиц воды, превращаться в густой туман, способный за полчаса скрыть из виду территорию пяти графств. Нельзя было сказать, как далеко на запад простирается этот туман. Пытаться долететь до его границ было бессмысленно, учитывая отсутствие навигационных приборов и радиостанции. Я бы просто потерялся. Попытка лететь назад и приземлиться на одной из военно-воздушных баз на голландском побережье была бы также обречена на неудачу – у меня просто не хватило бы топлива. Вопрос стоял так: или, рассчитывая только на свои глаза, приземлиться в Мерриэм Сент Джордж, или погибнуть среди обломков Вампира где-нибудь в окутанных туманом болотах Норфолка.

На высоте 10 000 футов я прекратил пикирование и прибавил газу, потратив на это некоторый запас моего драгоценного горючего. Я снова начал вспоминать инструкции сержанта Норриса, которые хорошо усвоил во время занятий по лётной подготовке.

«Господа, в случае полной потери ориентации над сплошной облачностью нам следует рассмотреть вопрос необходимости катапультирования, не так ли, господа?»

Да, конечно, сержант. Но, к сожалению, кресло-катапульта Мартина Бейкера не может быть установлено на одноместный Вампир, печально известный тем, что покинуть его пилоту практически невозможно. Только двоим удалось это сделать и остаться в живых, но оба потеряли при этом ноги от ударов о винты. Но все же, кому-то должно наконец повезти. Однако продолжайте, сержант.

«Следовательно, прежде всего, нужно повернуть наш самолет в сторону открытого моря, подальше от густонаселенных районов».

Вы имеете в виду города, сержант? Эти люди там внизу, они платят нам, чтобы мы летали для них, а не роняли им на голову десятитонного ревущего стального монстра в канун Рождества. Там внизу дети, школы, больницы, дома. Итак, поворачиваем самолет в сторону моря.

Да, методики прекрасно разработаны. Они только не упоминают, что шансы пилота, упавшего зимней ночью в Северное море, в лицо которого бьет морозный ветер, чье тело поддерживает спасательный жилет ярко-желтого цвета, а на губах, бровях и ушах хрустит лед, чье местонахождение абсолютно неизвестно людям, потягивающим рождественский пунш в теплых помещениях – что его шансы прожить в таких условиях более часа составляют менее одного из ста. В учебных фильмах нам показывали довольных парней, которые после сообщения по радио о том, что покидают самолет, были подобраны вертолетом в течение нескольких минут и все это на фоне яркого теплого лётнего дня.

«И наконец, господа, последнее, что следует использовать в случае чрезвычайных обстоятельств.»

Это уже лучше, сержант Норрис, это как раз те обстоятельства, в которых я сейчас оказался.

«Все самолеты, приближающиеся к побережью Великобритании, засекаются радарами нашей системы раннего обнаружения. Значит, если мы потеряли радиосвязь и не можем сообщить на землю о нашем бедствии, мы можем попытаться привлечь внимание радарных станций каким-нибудь нестандартным поведением. Лучше всего развернуться в сторону моря и лететь по небольшим треугольникам, поворачивая налево, налево и еще раз налево, причем каждая сторона треугольника будет равна двум минутам полета. Таким образом мы надеемся привлечь к себе внимание. После того, как нас заметили, диспетчер, поставленный в известность радарной станцией, направляет другой самолет найти нас. Этот другой самолет, конечно, имеет работающую радиостанцию. Когда самолет-спасатель обнаружит нас, мы пристраиваемся к нему, и он приводит нас на посадку сквозь облачность или туман.»

Да, это последняя надежда спасти жизнь потерявшегося пилота. Я вспомнил даже детали того занятия. Самолет-спасатель, который крыло к крылу приведет вас на посадку, называется на лётном жаргоне поводырь. Я взглянул на часы: пятьдесят одна минута в воздухе, горючего осталось на тридцать минут полета. Топливный расходомер показывал, что бак заполнен на одну треть. Зная, что летя на высоте 10 000 футов в лунном свете, я не достиг еще побережья Норфолка, я положил свой Вампир в левый вираж и стал выполнять полет по первой стороне первого треугольника. Через две минуты полета я начал еще один левый поворот, надеясь (без компаса) выдержать по луне курс 120 градусов. Вперед и назад, насколько хватало зрения, тянулся белый туман.

Прошло десять минут, почти два полных треугольника. Я уже много лет не молился, не молился по-настоящему и начать было сложно. Господи, пожалуйста, вытащи меня из этого дерьма… нет, нельзя так обращаться к Нему. Отче наш, иже еси… он слышал это тысячи раз и еще услышит тысячи раз, в том числе сегодня вечером. Что же надо сказать Ему, прося о помощи? Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы кто-нибудь заметил меня здесь наверху, сделай так, чтобы кто-нибудь увидел меня, летящего по треугольникам, и послал бы мне поводыря, который привел бы меня на посадку. Пожалуйста, помоги мне, и я обещаю… Что я могу обещать ему? Какой ему прок от меня, а я так давно не вспоминал о Нем, а теперь Он мне так нужен. Вероятно, Он забыл обо мне.

Когда часы показывали семьдесят две минуты полета, я понял – никто не придет. Стрелка компаса бесцельно блуждала по всей окружности шкалы, все остальные электрические приборы были мертвы и имели одно и то же показание – ноль. Высотомер показывал 7000 футов, значит, с момента начала полета по треугольникам я потерял 3000 футов. Какое это теперь имеет значение. Топливный бак заполнен только на одну восьмую – еще на десять минут полета. Я почувствовал, как на меня накатывает волна отчаяния и начал орать в мертвый микрофон.

Бестолковые мерзавцы, почему вы не глядите на свои радарные экраны? Почему никто не видит меня здесь наверху? Настолько перепились, что работать не в состоянии? О боже, почему же никто не слышит меня? Затем ярость поутихла и я стал просто громко плакать, как плачут дети от простого сознания своей беспомощности.

Пять минут спустя у меня не осталось никаких сомнений в том, что нынешней ночью мне предстоит погибнуть. Что странно, страха больше не было. Было просто чудовищно грустно. Грустно, что остается масса дел, которых я никогда не сделаю, мест, которые я никогда не посещу, людей, которых я никогда больше не поприветствую. Это плохо и печально – умереть в двадцать лет, не прожив жизнь; и хуже всего не сам факт умирания, а то, что ничего никогда не будет больше тобой сделано.

Сквозь плексиглас кабины было видно, что луна заходит, повиснув над горизонтом, образованным толстым белым туманом; через две минуты ночное небо будет погружено в полную темноту, а еще через несколько минут мне придется выпрыгнуть из гибнущего самолета прежде, чем он пойдет в свое последнее пике в Северное море. Вслед за ним через час погибну и я, барахтаясь в воде, и желтый спасательный жилет Мае Вест будет поддерживать на плаву окоченевшее замерзшее тело. Я опустил левое крыло Вампира навстречу луне, выполняя последнюю сторону последнего треугольника.

Внизу под краем крыла, на белом экране тумана расположенный сверху проектор луны высветил крестообразную тень. На мгновенье я принял эту тень за свою собственную, но при таком положении луны моя тень была бы сзади меня. Это был другой самолет, следующий моим курсом примерно на милю ниже меня, почти над самой поверхностью тумана.

Для того, чтобы не потерять из виду самолет, идущий ниже меня, я продолжал поворот. Другой самолет также продолжал поворот и таким образом мы с ним совершили один полный круг. Только тогда до меня дошло, почему он настолько ниже меня, почему он не поднимается до моего эшелона и не занимает позицию крыло в крыло. Он летел намного медленнее меня и не смог бы держаться в строю со мной. Стараясь отогнать мысль о том, что это всего лишь другой самолет, следующий своим курсом, который через мгновенье скроется в море тумана, я сбросил газ и начал снижаться по направлению к нему. Он продолжал разворот внизу, я следовал ЕГО курсом наверху. На высоте 5000 футов было ясно, что моя скорость все еще слишком высока для него. Но сбрасывать газ дальше было опасно, двигатель Вампира могло заклинить и я бы потерял управление машиной. Чтобы снизить скорость, я включил аэродинамическое торможение. Самолет задрожал, как только тормоз встал на пути воздушного потока, замедлив движение Вампира до 280 узлов.