По всей видимости, причиной послужила просадка грунта либо прогнившая шпала, вот рельс и потерял устойчивость. Точно такой же случай произошел в марте прошлого года в Морпете, да и помимо этого я мог вспомнить десяток похожих катастроф за последние несколько лет. Предварительные отчеты говорили о трех погибших и шестидесяти двух пострадавших. Наверняка их число еще возрастет. Завершалась статья обычными в таких случаях мрачными сентенциями: до тех пор, пока парламент не установит стандарты безопасности при пользовании железной дорогой, путешественники так и будут погибать в подобных крушениях.
Я встал и направился к соседнему столу, где нашел другую газету. Здесь имелись новые подробности: оказывается, по неясной причине поезд шел по второстепенной ветке, проложенной в ста ярдах от станции, тогда как должен был двигаться по основной. Уточнялось количество погибших — пять, а не три. На второй полосе газетчики дали зловещие описания изуродованных тел и разбросанных по путям поломанных детских игрушек, снабдив их иллюстрациями.
Несчастные родственники туристов… Что за жуткое окончание приятной экскурсии!
Свернув газету, я ощутил, как по спине пополз тревожный холодок. Белинда должна была через несколько дней вернуться поездом из Эдинбурга. Моя любимая на месяц уезжала к двоюродной сестре. Так надолго мы за три года не расставались ни разу — с тех самых пор, когда я впервые появился в ее доме, расследуя проникновение со взломом. Я представил себе, как Бел попадает в железнодорожную катастрофу, и холодок перебрался со спины в сердце.
Впрочем, страхи мои были безосновательны. По маршруту Лондон — Эдинбург Белинда ездила не меньше десятка раз; эта линия — одна из недавно построенных и достаточно надежных. Газетчики могут писать что угодно, но парламент еще до крушения потребовал навести порядок с процедурами безопасности. Вне всяких сомнений, катастрофа в Ситтингборне потребует создания еще одного парламентского комитета, а департаменту инспекции железнодорожных путей в ближайшее время предстоит дать показания и составить огромное количество отчетов. Словом, им не позавидуешь.
Прикончив пирог, я еще немного посидел, листая другие газеты, затем оделся и вышел из паба. Направившись в восточную часть города, пересек Леман-стрит и попал в Уайтчепел. На многих узких, покрытых выбоинами улочках табличек с названиями не было, однако я вырос в этих кривых переулках. Верхние этажи зданий здесь нависали над немощеными проходами и причудливой формы двориками. Я поворачивал то направо, то налево и наконец добрался до улицы, где находилась лавочка ма Дойл. По воскресеньям она обычно открывалась в час дня, после мессы, и я уже предвкушал, как увижу обычную суету у дверей.
Забитое досками окно стало для меня неприятной неожиданностью. По спине побежали мурашки.
Кражи со взломом в Уайтчепеле были явлением довольно обычным, но от Дойлов грабители всегда держались в стороне. Целью, как правило, выбирали владельцев лавочек, опрометчиво оставлявших на ночь товар в витринах, а еще личностей непопулярных или повздоривших с «Каменщиками мыса». Жертвами становились и противники ирландской банды из Севен Дайлс, которая, распространив свое влияние на восток, занималась здесь азартными играми, вымогательством и тому подобными делишками. Я представить себе не мог, чтобы кто-то из них покусился на лавочку ма Дойл. Ее всегда знали в квартале как добрую соседку, всегда готовую предложить бесплатную чашку чая и толику сочувствия. Кроме того, ма была слишком проницательна, чтобы сказать слово поперек «Каменщикам мыса», которыми командовал Джеймс Маккейб.
Приблизившись к одному из двух открытых окон, я оглядел внутренние помещения. Вроде бы все как обычно: человек десять посетителей в выходной одежде после мессы болтают и посмеиваются, прицениваясь к свечкам, чаю и прочим мелочам. Сын подруги ма, Иман Кейси, стоит за прилавком, заворачивая покупки в коричневую бумагу. До сегодняшнего дня я видел его лишь дважды, однако успел составить о нем мнение как о весьма приличном молодом человеке, неглупом и рассудительном. Наверное, в воздухе витали какие-то флюиды, ибо я с первого взгляда понял, что двадцатитрехлетний Иман влюблен в Элси. В ее чувствах мне, правда, пока разобраться не удалось.
Я наблюдал в окошко, как парень отсчитывает сдачу. Молодец — нашел время перекинуться парой слов с одной из старых подруг ма. Слушает, кивает в ответ.
Из торгового зала шла лестница наверх, в жилые помещения, однако проходить у всех на виду я не захотел. Вместо этого обошел дом, рассчитывая подняться по лестнице со двора. Хлипкая нижняя ступенька качнулась под моим тяжелым ботинком, однако остальные держались крепко, хоть и поскрипывали. Все как раньше. Я дважды постучал и вставил в замок свой ключ.
Еще не успев отпереть дверь, услышал голоса близняшек. Разговаривали они на повышенных тонах — Элси с ноткой разочарования в голосе, Колин же довольно сердито. Странно… Я перешагнул порог. Детьми они часто подначивали друг друга, дразнились, но при мне никогда не ссорились.
Колин восседал на кухонном стуле, откинувшись на задних ножках и поставив башмак на перекладину. На сестру он смотрел недобро, а та стояла по другую сторону стола, сжимая в руках выцветшее полотенце. Подбородок вздернут — знакомая поза.
— Привет! — поздоровался я. — Что тут у вас происходит?
Они одновременно обернулись и в один голос пробормотали:
— Да так, ничего.
Мало что изменилось с той поры, когда им было по пять лет. Я вспомнил выражения лиц близняшек, когда их поймали за поеданием варенья, припрятанного за жестяной банкой с мукой. На лице Колина сегодня красовалась подозрительная припухлость. След от удара?
Парень с грохотом опустил стул на передние ножки и оттолкнулся от стола.
— Ладно, у меня дела.
Он сдернул с вешалки пальто — не привычное, выцветшее, а новенькое — и, выйдя за порог, захлопнул за собой дверь.
Я повернулся к Элси, вопросительно подняв брови.
— Изображает из себя придурка, как и все мужчины, — скорчила гримаску она.
Ее голосу сегодня недоставало обычной теплоты; я бы сказал, что девушка была по-настоящему зла. Господи, да что случилось?..
— Где ма? — спросил я.
— Пошла вниз за чаем.
Элси отошла к буфету и поставила чайник на плиту. Ее рукав зацепился за ручку, и я заметил на запястье белую повязку.
— Поранилась?
— А, упала на лестнице. Такая вот я неуклюжая.
Разбитое окно, внезапный уход Колина — как тут не насторожиться? Впрочем, беззаботный тон Элси меня так и так обмануть не мог. Голос ее всегда выдавал.
— Нет, никуда ты не падала, — возразил я.
Стоя спиной ко мне, девушка бросила через плечо:
— Да ничего страшного не случилось, Микки.
Я подошел и, нежно взяв Элси за локоть, развернул к себе лицом.
— Дай-ка гляну.
Она неохотно закатала
