в ближнее царское окружение, и он был зачислен в опричное войско. В 1567 году ему было поручено провести обыски в калужской вотчине опального боярина И. П. Федорова. С этим заданием он с успехом справился и стал царским любимцем. Теперь его именем стало прозвище Малюта Скуратов. Во время опричнинных игрищ, когда царь объявлял себя игуменом, Малюта выполнял роль пономаря.
Еще больше выслужиться Малюте удалось во время противостояния Ивана Грозного с митрополитом Филиппом Колычевым. Последний публично клеймил опричные нововведения и порицал царя за разделение страны, за казни подданных, за погромы. В ответ в ноябре 1568 года Малюта вместе с А. Басмановым набросились на митрополита, сорвали с него мантию и насильно отвели сначала в Богоявленский монастырь, а потом отправили под конвоем в тверской Отрочь монастырь. Поскольку и там Филипп продолжал критиковать политику Ивана Грозного, то Малюта Скуратов в декабре 1569 года лично отправился в Отрочь монастырь и задушил митрополита-крамольника.
По православным законам мирянин не имел права поднимать руку на духовное лицо. Это считалось большим грехом и преступлением. Но царь лишь еще больше приблизил к себе самого верного опричника и даже с ним породнился.
Вполне вероятно, что, когда Иван Грозный сообщил Малюте о желании сделать его своим родственником, тот был готов мысленно от счастья прыгать до небес. На самом же деле он упал к монаршим ногам и был готов их облобызать. Ведь подобной чести удостаивались очень немногие. Однако, когда Скуратов узнал, кто должен был стать женихом его старшей дочери Анны, радость сразу поутихла. Юной красавице следовало выйти замуж за слабоумного паралитика князя И. М. Глинского. Он действительно приходился царю Ивану родственником — по матери Елене Елинской (И. М. Глинский был сыном дяди Елены — М. Л. Глинского). Но вряд ли кто-либо из представителей знати желал выдать свою дочь за такого жениха. Безродному дворянину из Белой выбирать не приходилось. В любом случае родство с государем позволяло ему подняться к самому трону.
Можно предположить, что перед свадьбой Анна пролила немало слез, однако противиться воле родителя она не смела. К тому же после замужества она становилась княгиней и владелицей богатого дома в Москве и обширных вотчин, приносящих в год не менее 40 тысяч рублей. В ее распоряжении оказались десятки слуг, наполненные всевозможным добром кладовые, фамильные драгоценности Глинских и многое другое.
Со временем, освоившись с новой для себя ролью, она стала находить много преимуществ в слабоумии мужа.
В богатый дом Анны смогли переехать и младшие сестры. Все они вскоре должны были достигнуть возраста невест и нуждались в хороших женихах. Поскольку Малюта стал родственником царя, то достаточно знатные и влиятельные люди были готовы назвать его тестем. К тому же в выдаче замуж его дочерей самое активное участие принял сам царь. Ему захотелось породнить любимцев, и он стал предлагать своему бывшему стряпчему Б. Ф. Годунову посвататься к Марии. Во время одного из церковных праздников, когда вся знать с семьями собралась в Успенском соборе, Борису показали на юную дочь Малюты Скуратова, скромно стоящую рядом с новоиспеченной княгиней Глинской. Борис счел, что девушка очень недурна: невысокая, ладненькая, с длинной черной косой и правильными чертами лица, к тому же за ней давали хорошее приданое — имение под Малоярославцем.
Со свадьбой торопиться не стали, поскольку царь собирался в поход на Новгород, который, по его мнению, задумал измену. Малюта, желая показать свою преданность Ивану Грозному, вновь был самым активным и лютым опричником. Под его руководством в городе были устроены публичные казни, и кровь ни в чем не повинных людей полилась рекой. За эту «службу» он получил чин «опричного думного дворянина».
После возвращения в Москву весной 1571 года сыграли в узком опричном круг свадьбу Б. Ф. Годунова и М. Г. Скуратовой-Бельской. На ней в качестве почетного гостя присутствовал сам царь. Несомненно, Марии повезло значительно больше, чем Анне. Ее муж был молод, красив, пользовался благосклонностью Ивана Грозного и успешно делал при дворе карьеру. Покровителем Бориса был его дядя Дмитрий Иванович, исполнявший очень почетную должность царского постельничего. Поэтому все Годуновы жили при царе в Александровой слободе. Дома у всех были довольно скромными — небольшие бревенчатые избушки. Но земельные владения каждого постоянно росли. Сначала они были далеко от столицы, и часто ездить туда было сложно. Но со временем Борис приобрел подмосковное имение Большие Вяземы на Смоленской дороге и начал превращать его в красивую загородную резиденцию. Когда был отстроен большой и просторный дом, Мария переехала в него, чтобы быть подальше от разгулов опричнины в слободе.
Возможно, Марии и хотелось жить в столице, но в мае 1571 года она воздала хвалу Богу за то, что с ближайшими родственниками оказалась вдали от Москвы. На город напал крымский хан Девлет-Гирей и сжег его дотла. Иван Грозный не смог вовремя организовать оборону и бежал со своими опричниками. Поэтому многие жители не только лишились крова над головой, но и жизни. Хуже всех оказалась участь пленников, угнанных на невольничьи рынки Крыма.
Хотя царь во многом был виноват сам, он поручил Малюте найти виновных и наказать. Естественно, что ими оказались представители знати из земщины. Осенью этого же года, чтобы развеяться после трагических событий, Иван Грозный задумал жениться в третий раз. Еше летом были устроены смотрины невест. Со всех мест в Слободу привезли 2000 красавиц. Из них царь выбрал для себя юную Марфу Собакину, а для старшего сына Ивана — Евдокию Сабурову. Первую свадьбу назначили на 28 октября. Для Б. Ф. Годунова и Марии Григорьевны она стала очень знаменательной. Борис был назначен дружкой невесты, Мария — первой свахой. Вторым дружкой стал Малюта Скуратов. Эти назначения были очень почетными, поскольку на царских свадьбах главными участниками торжеств были либо родственники царя, либо самые знатные бояре и князья.
В обязанность Марии входило сопровождать невесту и помогать посаженой матери расчесывать ей волосы, укутывать фатой и обсыпать хмелем. Потом на свадебном пиру у нее было одно из наиболее почетных мест — рядом с боярынями. Правда, свадьба проходила не в Кремлевском дворце, а в слободе и самых знатных людей на ней не было. Кроме того, она имела самые печальные последствия — молодая царица вскоре заболела и 13 ноября скончалась. Сразу появилось подозрение, что кто-то подсыпал ей яд, действующий не сразу. Подозрение могло пасть на всех членов свиты Марфы, в том числе и на Марию с мужем и Малюту Скуратова. Но царь не стал проводить расследование. Несмотря на смерть жены, он даже не стал откладывать свадьбу сына, состоявшуюся в тот же день.
