Тут тихо смеяться начал еще и патрульный Джуд, который вел автомобиль.
– Ну, мало ли какие на свете бывают извращенцы… – смущенно пробормотал напарник. – Может, джинсы – это фетиш такой.
М-да… Холт плохо представлял, что такое узкие женские джинсы. Сам он носил такие, в которые можно было засунуть еще одного Дэмиана, и все равно было бы свободно.
Убитая выбрала этот наряд без посторонней помощи. Джемпер цвета пыльной розы и голубые тонкие джинсы ей, несомненно, шли при жизни, да и надеты были вполне аккуратно.
– Поверь, старик, эльфийка одевалась сама, и вещи из ее гардероба. Другое дело, куда ее бесы могли понести в таком виде… Этот ее… дед, пусть и вырядился по-человечески, все же предпочел классику, к тому же сохранил вышивку своего народа. А Иллис оделась слишком уж либерально.
Одна из эльфов отправилась куда-то в до неприличия будничной человеческой одежде, в итоге кто-то ее избил, повесил и подбросил труп едва ли не к порогу дома ее семьи. Ко всему прочему, учитывая, кто ее родственник, убитая Иллис Лилэн не была рядовой остроухой девицей. Кому понадобилось отправлять ее на тот свет?
– Мутная история, – тяжело вздохнула я, разглядывая собственные ногти. Эмаль на указательном пальце правой руки скололась. Как обычно.
С этой треклятой работой я из более-менее привлекательной девушки постепенно превращалась в неухоженного бесполого монстра.
– Наплачемся мы еще с этим делом… От него так тухлятиной и несет…
Я этот запах буду до конца жизни, кажется, помнить…
– Да и сама понимаю, что нечисто все там. Просто так эльфийские лорды по паркам не бегают.
Верно…
В участке на нас смотрели как на смертников. Дело с участием остроухих всегда обрастало немыслимым количеством жалоб на полицейских. Эльфы перебрались в человеческие города всего-то лет пятьдесят назад, для них смешной срок, и еще не успели избавиться от веры в собственную исключительность. Другие нелюдские расы уже как-то научились уживаться друг с другом и с людьми, а вот остроухие так и продолжали считать себя центром мира.
– Как ты думаешь, удастся поймать злодея или висяк получили? – обреченно спросил напарник, когда мы засели за рапорты.
– Я откуда знаю?.. – вздохнула я, с ненавистью глядя на бланки. – Чего этим мерзавцам стоило выбросить труп метров на пятьсот северней? Была бы уже чужая территория.
– Это злой рок… – обреченно вздохнул Дэмиан. – Пойдем, напьемся вечером в честь нашего невезения.
В паб «Веселый лепрекон» мы с напарником наведывались только по уважительным поводам. Обычно, когда на работе наваливались неприятности. В любое другое время мы с Дэмианом Холтом переносили друг друга с большим трудом. Хмурый и отчаянно язвительный мужчина не особо меня ценил, о чем частенько напоминал, я отвечала ему полной взаимностью. Словом, мы жили в такой же гармонии, как кошка с собакой. Но общие проблемы давали нам на краткое время сблизиться.
Возмутительно рыжий бармен Гарри приветливо махнул нам рукой и без вопросов налил по кружке пива. Мне – светлого, напарнику – темного. Мы уже четыре года работали вместе, и четыре года вдвоем изредка наведывались в «Веселого лепрекона», так что и мои вкусы, и вкусы Холта Гарри знал отлично.
– Что ребятки, жизнь – дерьмо? – с понимающей усмешкой спросил Гарри, когда мы устроились за стойкой.
– Ты даже не представляешь, насколько… – угрюмо произнес Холт и сделал первый, самый большой глоток пива.
Дальше нам уже не нужно было ничего говорить, бармен трещал сам, отгоняя размышления о тщетности бытия, маленькой зарплате и ненормальном начальстве. Именно поэтому мы предпочитали мирно напиваться в «Лепреконе», а не дома. Здесь имелось нужное звуковое сопровождение.
Гарри был и хозяином паба, и сам же в нем работал. Небольшое заведение находилось не в самом удачном районе, так что нанять штат оказалось бы слишком затратно. Но при всем при этом съезжать в другое место владелец «Веселого лепрекона» отказывался напрочь. Говорил, что за последние пятнадцать лет врос в старый квартал и не мыслит себя в другом месте.
– Говорят, в нашем районе эльфийку кто-то прибил? – с интересом осведомился Гарри, когда мы еще были при памяти, но уже стали не такими злобными, как с самого начала.
Вздох получился синхронным.
– Ага, – подтвердила я тоскливо. – Наше дело…
– Да, ребята… Пинты мало. Пинты катастрофически мало.
После второй пинты слева от меня образовался какой-то странный тип. Хотя нет, сам тип странным не казался, но по всем законам мироздания он не мог оказаться в «Веселом лепреконе». Что делать в подобном месте мужчине с модельной стрижкой, дорогом костюме-тройке и в модных, явно недешевых очках? Богатые и холеные предпочитают пятизвездочные рестораны и прибывают туда исключительно на автомобилях класса люкс.
Когда я подняла на незнакомца глаза, он поймал мой взгляд и приветливо улыбнулся. На душе сразу стало гадко. В том числе и из-за ободранного лака, испорченной прически и свежего пятна на джинсах. Словом, я представляла собой жалкое зрелище… Но осознала это почему-то только после того, как рядом оказался этот красавчик.
Не то чтобы я надеялась однажды охмурить такого состоятельного мужчину… Вовсе нет. Но мысль о том, что мне это в любом случае не грозит, почему-то не давала покоя.
– Я Винсент.
И даже имя пижонское. Винсент… Почему не Майкл или Ник? А еще дико раздражал голос. Таким говорят герои-любовники в паршивых сериалах: мягко, вкрадчиво, будто ты уже лежишь с ним в одной постели. Чересчур сладко на мой вкус.
– Инспектор Джексон, – процедила я и показала значок, надеясь, что он подействует как экзорцизм на мелкого беса. Обычно это всегда помогает, когда меня пытаются клеить.
«Бес» оказался крупным и только шире улыбнулся, блеснув зелеными глазами.
– Налейте даме что-то приличное за мой счет, – попросил он бармена.
Дамой меня отродясь никто не именовал. Обычно я удостаивалась куда менее лестных определений. В особенности от мужчин.
– Я не пью за чужой счет. И уж тем более за счет незнакомцев.
Особенно если меня смущает их физиономия.
Физиономия, прости Творец, Винсента, была слишком уж гладкой и эстетически совершенной. Да еще эта пижонская стрижка… Более длинная челка падала на лоб и лежала так, словно ее в салоне укладывали. Мои сослуживцы через одного щеголяли двух-трехдневной щетиной, а о том, что существует расческа, кажется, вообще не подозревали. Такие парни были для меня понятными и потому близкими.
Сидящий рядом мутный тип казался слишком инородным, поэтому вызывал тревогу и чувство неприятия.
Нездешний.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
