оборачивалась и принюхивалась, будто чуяла слежку. Вот и сейчас она настороженно замерла по-звериному.
Он метнулся за дерево, прижался щекой к шершавому стволу. Переждал. Выглянул. Никого.
– О! Ты чё здесь? Прячешься? От кого? Видос снимаешь? Дай посмотреть!
Одноклассник Сеньки Никитос уставился на него в ожидании объяснений. Вместо слов Сенька сделал огромные глаза и многозначительно приложил палец к губам: мол, молчи! Никитос закивал, предполагая интересное приключение... Но Сенька вдруг выскочил из-за дерева и рванул к лесу. Это было так неожиданно, что Никитос остался стоять на месте с открытым от удивления ртом.
Как заяц, Сенька петлял по опушке леса, крутя головой то вправо, то влево. Но Кикиморы и след простыл. Где же она? Получается, что в лесу.
Сенька решился. Оглянулся на городские дома, выстроившиеся вдоль дороги. И свернул в тёмную сырую чащу.
Когда его глаза привыкли к неяркому лесному свету – оказалось, не так уж и темно, – впереди на тропе мелькнул знакомый зелёный плащ. Кикимора! Сенька прибавил шагу, почти побежал. Расстояние между ним и зелёной тёткой сокращалось.
– Ага! Попалась! – обрадовался Сенька.
Но зря.
Кикимора вдруг встала на четвереньки и, быстро-быстро перебирая руками и ногами, поползла в просвет между деревьями, в кусты, как будто в невидимую нору. На мгновение всё вокруг неё заискрилось чем-то похожим на электричество... И Кикимора растворилась в воздухе.
Не раздумывая, Сенька ринулся следом. И врезался со всей дури во что-то упругое, как пружинный матрас. Что-то гладкое. Холодное. Как будто резиновое. И невидимое. Его отбросило назад. Сенька повалился на землю, но тут же поднялся, потирая ушибленный бок. Осторожно, мелкими шажками, он двинулся вперёд, пока не наткнулся на невидимую преграду. Нащупав её справа и слева, Сенька обозначил границы, обошёл кругом. Снова попытался пройти между деревьями. Ничего не вышло.
– Чё за прикол?
Тогда Сенька встал на четвереньки, так же как Кикимора. И пополз вперёд, в кусты.
Неожиданно рука проскользнула куда-то внутрь, за преграду. Вспыхнули искры, но не обожгли.
Сенька испугался, отдёрнул руку.
Тут бы ему развернуться и поспешить домой к Баб- Зине. Но... Вместо этого Сенька набрал побольше воздуха, как перед нырком в глубину. И двинулся вперёд. В искрящуюся невидимую нору.
Сначала просунул руки. Потом голову. Туловище. Ноги.
И исчез.
Глава 2
Всё страньше и страньше
Никитос обиделся. Даже если у Сени была какая-то своя тайна, нечего было убегать, ни слова не говоря! Допустим, они не были большими друзьями, скорее, приятелями, но... Кто кому-то подсказывал на контрольной таблицу умножения? И занимал место в столовой? И звал поиграть в приставку? И заходил по дороге на фехтование? Не без корысти, правда, а в надежде на вкусные пирожки Бабы Зины.
Никитос решил потребовать объяснений. Хотя бы на правах одноклассника. Поэтому он воинственно поправил очки на носу. И двинулся вслед за Сенькой.
Таиться смысла не было. И вовсе не потому, что пара лишних килограммов и красная толстовка делали Никитоса довольно заметным. А потому что Сеня всё равно его не увидел бы. Он метался по опушке леса – то туда, то сюда. Как будто что-то потерял. И вдруг!.. Никитос пересёк улицу и бросился через поле к лесу. Туда, где буквально секунду назад пропал Сеня.
Подбежав к деревьям, Никита притормозил. Лес впереди казался тёмным, страшным, загадочным. Одно дело, когда про такое смотришь в кино или читаешь в книжке. И совсем другое, когда стоишь перед косматой стеной из колючих ёлок, а они тянут к тебе дрожащие кривые лапы в липкой паутине.
Никитос, так же как Сенька, оглянулся на знакомую и понятную городскую улицу. Проводил взглядом машину, ехавшую мимо. Светофоры перемигнулись. Ему очень захотелось домой. Мама, наверное, уже вернулась... Может, ну их? Эти приключения. Себе дороже. Ноги сами повернули в сторону от леса. Интересно, что сегодня на обед? Но тут Никита остановился как вкопанный. А вдруг Сенька в опасности? Что, если ему нужна помощь? Никитос вздохнул. И шагнул на лесную тропу.
Сначала он подумал, что упустил приятеля однозначно и бесповоротно. Но потом впереди мелькнула знакомая футболка. Никита прибавил оборотов:
– Сенька! Подожди меня!
Звуки в лесу странно путались, будто дразнились. Никитос кричал в одну сторону, а слышалось в другой. Во всяком случае, ему никто не ответил.
Подбежав ближе, Никита увидел, что Сеня ползёт куда-то в кусты. И уже пропал наполовину. Из зелёных веток торчали только ноги.
– Эй, ты чего там потерял? – окликнул его Никитос.
Но Сенька полз вперёд, не отвлекаясь. Секунда – и он исчез! Целиком. Совсем.
Никита зажмурился. Как так?! Только что был. И вдруг – раз! И нету.
– Се-ень, ты где-е? – стараясь унять дрожь в голосе, спросил Никита.
Он осторожно подошёл ближе.
В кустах никого не было. Кроме самих кустов. От Сеньки не осталось и следа. Даже шнурков от ботинок.
– Аааааа! – закричал Никитос и, не разбирая дороги, ринулся прочь из леса.
– Алё! Вы меня слышите? ...Алё!
– Диспетчер сто двенадцать. Что у вас случилось?
– У меня друг пропал! Сенька! – закричал Никита.
– При каких обстоятельствах?
– Ну... он в кусты полез! И исчез! Совсем!
– Имя-фамилию-адрес знаете?
– Да! Арсений Головин! Весенняя, тринадцать! Седьмой этаж, квартира сто пять!
Диспетчер в трубке немного помолчала.
– Не волнуйтесь. Уже выехали по этому адресу. И скорая. И пожарная. Ждите.
– Почему скорая? Какая пожарная? – оторопело спросил Никитос.
Он немного помедлил, принимая решение. И помчался в сторону дома Сени.
Пожарная машина уже стояла перед подъездом, задрав вверх длиннющую лестницу. По ней друг за другом поднимались пожарные, таща за собой резиновый шланг. Никитос знал, как он называется. Пожарный рукав! Другая красная машина, завывая сиреной, въезжала во двор, с трудом протискиваясь мимо скорой помощи.
Из квартиры на седьмом этаже валил чёрный дым. Окна были открыты. Никитос отчётливо видел синие в горох занавески: такие знакомые, БабЗинины. Он опомнился и схватился за телефон. Включил камеру, стал снимать.
Тут дверь подъезда распахнулась и показалась бригада медиков. Пятясь и стараясь не споткнуться на ступеньках, они вытащили на улицу носилки. Никитос укрупнил кадр и чуть не упал. На носилках, с чёрным от копоти лицом, лежала Сенькина бабушка.
– БабЗин, ты чего?! – глупо закричал Никитос, забыв про телефон.
Она распахнула невидящие глаза, приподнялась из последних сил, протянула к нему дрожащую руку:
– Сеня... внучок...
