Вошел Джузеппе с подносом, на котором стояли низкие бокалы, наполненные "Lacrimae Christi di Orvieto" 61-го года. Менигстайн быстро, но внимательно читал статью из "Искателя". Не отрываясь от текста, он взял поставленный рядом бокал и поднес к губам, но, вдохнув букет, помедлил и с улыбкой взглянул на Макса.
- У вас, говорят, недурной винный погреб, - он пристально рассматривал свой бокал. - Когда пьешь такое вино, грех не выпить за что-нибудь. Например, за будущее человечества?
Макс поднял свой бокал.
- Как ни странно, это то немногое, во что я верю. А пока введите-ка меня в курс дела. Неужто Мэтью действительно может сделать такое?
- Здесь все сказано, - кивнул Менигстайн и постучал пальцами по-журналу. К сожалению, это не блеф. Как вы выразились, он... историк-любитель. Сначала штаб-квартира ван Марка находилась в Филадельфии. И именно в филадельфийском отделении Мэтью получил пост директора. Помещение, где когда-то стоял атомный реактор, последнее время служило складом для разных материалов. Никто и не помнил, каково было его первоначальное назначение. Мэтью очистил его и заполнил секторы в главной камере изотопом урана-287 с массой чуть ниже критической. Предварительно он проверил действие экранов. Теперь стоит лишь нажать кнопку, чтобы началась реакция.
- И ему удалось все это сделать так, что никто не заметил? - удивился Макс.
Менигстайн устало усмехнулся.
- Да, нашу Службу безопасности это никак не характеризует с лучшей стороны. Старая песня - в "Атомиксе" всем на все наплевать. Никому и в голову не пришло спросить, зачем туда доставляют уран.
- Еще один вопрос, - сказал Макс, - почему мы до сих пор не взлетели на воздух?
- Сложилась любопытная ситуация, - усмехнулся Менигстайн. - Поэтому-то я и сижу у вас. Обсудим ее здесь или?..
Висевшие на стене часы в футляре из севрского фарфора мелодично прозвонили семь раз.
- Если мы сейчас же отправимся в Филадельфию, - предложил Макс, - то не потеряем ни минуты. Там тоже будет семь часов. Обычно я не пользуюсь стратолайнерами, но нет правил без исключения. А в пути вы мне изложите все по порядку.
В восемнадцать сорок восемь они прибыли в филадельфийский порт, а оттуда на геликоптере добрались до расположенного на окраине города штаба "Атомикса". Накренившись на крыло, геликоптер вынырнул из зимних сумерек прямо в россыпь огней вокруг наклоненного, как обычно, на бок пилона "Атомикса". На посадочной площадке стоял высокий мужчина с холодным, напряженным выражением лица и седеющей головой. Это был Сильвестро - генеральный директор "Атомикса". Сдержанно кивнув Максу, он повернулся к Менигстайну.
- Надеюсь, у вас были основания привезти сюда постороннего человека?
Менигстайн, пренебрегая субординацией, ответил, как равный равному:
- Не более тех, о которых я уже упомянул в моем телеразговоре из Неаполя. Это директор Ларкин. Он друг Лаберро, и у него есть кое-какие идеи, которые могут нам пригодиться.
Поистине удивительно, подумал Макс, как возможность взлететь на воздух пробудила в этом молодом человеке чувство независимости. Сильвестро выслушал Менигстайна и молча повел прибывших к выходу.
- Есть что-нибудь новое? - спросил Менигстайн. Генеральный директор "Атомикса" покачал головой.
- Он дал нам неделю. Это было три дня назад. Он хочет - совершенно непонятно зачем, - чтобы мы известили людей о том. что им предстоит взлететь на воздух. Когда мы посылаем к нему кого-нибудь для переговоров, он неизменно упоминает об этом. Конец света предопределен, и люди должны это знать.
- Неделя... - начал Макс.
Сильвестро взглянул на него.
- Ководрин. Он пичкает себя ководрином. В случае нужды он сможет не спать и целый месяц. А мы не смеем его тронуть.
- А если действовать силой? Например, использовать какое-нибудь кибернетическое устройство? На этот вопрос ответил Менигстайн.
- Вы читали его статью, Макс, - задумчиво сказал он. - Ведь это идея ван Марка, а ван Марк отличался методичностью в разработке своих планов. Вокруг письменного стола Лаберро воздвигнут барьер из фотоэлементов. Достаточно пересечь этот барьер, когда он включен, и взрыв неминуем. А он включен постоянно. Пытаясь приблизиться к Лаберро, мы должны быть предельно осторожны.
- Понятно, - кивнул Макс. Они подошли к лифту. - Я, пожалуй, пройду прямо к нему. Сильвестро окинул его недоверчивым взглядом.
- Большого вреда от этого не будет, - угрюмо процедил он.
Помещение, где находился главный рубильник, оказалось почти пустым, лишь посредине стоял большой письменный стол, а за ним кресло. Возле самой двери, где не действовал барьер из фотоэлементов, стояло еще одно кресло. Макс с облегчением заметил, что оно широкое и удобное.
В кресле за письменным столом сидел Мэтью Лаберро. Макс пристально вгляделся в него. Друзья по многолетней переписке, они ни разу не встречались и даже не общались друг с другом по видеофону. Макс почему-то считал Мэтью высоким и удивился, увидев перед собой человека ростом много ниже себя, почти карлика. У Мэтью было худое, изрезанное морщинами лицо и мешки под глубоко посаженными глазами. Он смотрел на входившего в комнату Макса.
- Разрешите представиться, Мэтью, - сказал Макс. - Я Макс Ларкин. Губы Лаберро растянулись в улыбке.
- За последние дни у меня здесь было вдоволь посетителей, - произнес Мэтью. Говорил он тихо, мягко и настороженно. - Философы, служители церкви и прочие джентльмены, которые прямо и откровенно признавались в том, что заинтересованы в дальнейшем существовании нашей планеты. Неплохо они придумали, заполучив вас. Значит, вы Макс? Год падения Ниневии?
- Шестьсот двенадцатый.
- Да, вы Макс. Не могу сказать, что рад встрече. При наших отношениях нам вовсе не требовалось видеться друг с другом. Быть может, вы решили, что нам следует повидаться, до того как мы... все отойдем в лучший мир? Я теряюсь в догадках, Макс.
- Нет, - ответил Макс. - Я всегда действую только из корыстных побуждений, - он помолчал, не сводя глаз с Лаберро. - Я разочарован. Я-то думал, что в одном мы единодушны: непрошеное вмешательство есть безумие.
- В ограниченных размерах - безусловно. Что же касается тотального вмешательства, так сказать, в космическом масштабе, это несколько меняет дело, верно?
- Масштабы, разумеется, не те, - согласился Макс. Он поудобнее уселся в кресло. - И давно вы задумали все это, Мэтью?
- Года три назад, - пожав плечами, ответил Лаберро. - Вскоре после того, как меня сюда перевели, я наткнулся на бумаги ван Марка. Честно говоря, первоначально мои намерения были чисто умозрительного характера. Мне хотелось выяснить, может ли человек в одиночку справиться со всем этим, то есть создать такой запас энергии, который, если ее освободить, в состоянии стереть человеческую жизнь с лица земли, - он улыбнулся. - А раз уж такой фитиль создан, то почему бы его не поджечь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
