— У меня квартира чуть дальше по улице.
Судьба бывает просто злой. Она проезжает мимо того многоквартирного дома каждый день — по дороге на работу, в бакалею, в кредитное общество, на заправочную станцию. Куда ни поедет, ей не миновать его дома.
— А ты?.. — она опять заколебалась. Не хотелось задавать этот вопрос, но ей нужно было знать ответ. Ради себя. Ради Кэтрин. — Ты женат?
Тед бросил на нее быстрый жесткий взгляд. Она приняла и его, и отсутствие обручального кольца за отрицательный ответ. И ждала, когда он спросит, вышла ли она вновь замуж или кольцо с бриллиантом на ее пальце — память о Греге. Она носит его уже десять лет. Поначалу было страшно даже снять его — оно осталось единственным связующим звеном с Грегом, но теперь все вошло в привычку. Утром она встает с постели, принимает душ, одевается и надевает часы, серьги и обручальное кольцо. И так каждый день.
Но он не спрашивает. Может, тем самым подчеркивает свое безразличие?
Почему ему не было наплевать до того, как они предали Грега? — с тоской спросила она себя.
Дорис переступила с ноги на ногу. Ее одолевало желание покончить с этим, свиданием, войти в дом и убедить себя, что не следует больше встречаться с ним.
Но и не хотелось отпускать его с такой легкостью.
Из-за Кэтрин.
— Ты давно здесь?
— Две недели.
Две недели он прожил на одной улице с ней, а она даже не подозревала об этом. Все же Уэст-Пирс маленький городок. В нем лишь один бульвар, несколько магазинов и ресторанов. Если она не наскочит на него вновь где-то в городе, то встретится с ним в гарнизонном магазине или в лавке на базе. Натолкнется на него в кредитном обществе или на почте, в аптеке или на приеме в морском госпитале. Рано или поздно он напомнит, что снова живет здесь, служит здесь.
Так или иначе, но она снова увидит его.
— Ты, наверное, служишь уже лет пятнадцать?
— Шестнадцать.
— Решил сделать здесь карьеру?
— Это все, что я умею. — Он пожал плечами, и она обратила внимание, как заиграли мускулы на его обнаженной груди. Кэтрин подтрунивала над тем, как она заглядывалась на соблазнительные мужские тела, и ей приходилось отговариваться, что это всего-навсего здоровое любопытство. Она лишь глазела на них, не больше того. Не было ни малейшего соблазна потрогать их, убедиться, действительно ли эти мышцы так крепки, как кажутся, такая ли мягкая и теплая кожа, какой она выглядит.
До сих пор глазею, подумала она, виновато отводя глаза.
Тед водил по асфальту носком кроссовки. Мышцы его ног были напряжены и разгорячены. Вредно останавливаться так резко после долгой пробежки. Он набегал уже много тысяч миль и настрадался от мышечных болей, чтобы знать — нужно не только разогреваться, но и охлаждаться постепенно. Но он услышал, как соседка напротив назвала имя Дорис, увидел ее, и его дыхание сорвалось. Он не смог бы пробежать и десяти ярдов, даже если бы от этого зависело, жить ему или нет.
Десять лет назад он полагал, что его жизнь зависит от того, сможет ли он сблизиться с Дорис или нет. И не имело значения, что девушка напугана до полусмерти. Не важно было и то, что она принадлежала кому-то, хотя этим кем-то был его лучший друг во всем проклятом мире. Он хотел ее, нуждался в ней и взял ее, поняв слишком поздно, что все якобы незначимое имело-таки значение. И то, что он считал своим спасением, стало, наоборот, его проклятием. Ведь платить за это приходилось каждый день на протяжении последних десяти лет.
Вот и сейчас…
Почувствовав, что она не смотрит на него, он бросил на Дорис быстрый взгляд. Десять лет срок немалый, но девятнадцатилетняя невинная девочка почти не изменилась в двадцать девять. Появились лишь тонкие морщинки у уголков глаз. Сохранила свою стройность, но тело обрело этакую мягкость и округлость, которых не было раньше. Те же пышные каштановые волосы. Глубокие темные глаза. Полные мягкие губы.
Все еще красива.
Проклятье.
Росло ощущение неловкости от молчания, и он наконец спросил:
— Что поделываешь?
Ее, кажется, обрадовал этот вопрос.
— Я учительница, — ответила она со смущенной улыбкой. — В четвертом классе. А летом подрабатываю у подруги в агентстве, занимающемся недвижимостью.
Школьная учительница. Совсем нетрудно представить ее в этой роли. Вполне почтенное занятие. Если бы судьба распорядилась по-другому, если бы Грег выжил в той проклятой войне, он закончил бы службу в морской пехоте, и они с Дорис вернулись бы в их маленький городок и зажили безмятежной жизнью. Она учительствует, а он пошел работать в страховом агентстве отца. У них превосходная семейка. После ухода отца на покой Грег берет его бизнес в свои руки. Они типичные представители среднего класса, уважаемые, превосходные члены общества.
От этой воображаемой картины ему стало не по себе.
Он никогда не дал бы ей всего этого.
О, он хотел бы дать ей все. А вместо этого все отнял.
Не пожалел и Грега.
Знает ли она? Подозревает ли, какую роль сыграл он в гибели Тейлора? Не этим ли объясняется горечь, сквозившая в ее голосе, когда она заговорила о муже? После того, как ваш батальон отбыл, я ничего не слышала о тебе… Ты мог бы, по крайней мере, извиниться… Хотя бы выразить сочувствие по поводу гибели Грега…
Загнав глубоко внутрь, туда, где им и место, вину и боль, он оглядел, прищурившись, дом за ее спиной. Ничего особенного — кирпичный, двухэтажный, чудесная веранда, лужайка с массой цветов. Немного великоват для одного человека, но страховки Грега вполне должно было хватить.
— Ты живешь здесь одна?
Не то чтобы это имело какое-либо значение. Ему наплевать на то, с кем она живет теперь. Плевать, если она снова вышла замуж (хотя он признал в единственном кольце на ее руке подарок Грега) или взяла жильца, или, черт побери, любовника. Ему-то какое дело?
— Нет.
Ответила она поспешно, как-то виновато, будто защищаясь, и ее щеки слегка порозовели. Итак, хозяйка этого дома живет с каким-то мужиком, подумал он с мрачным равнодушием, но что-то под ложечкой сжало — значит, не так уж ему наплевать. Интересно, почему они не поженились? Этот парень не желает связывать себя или ей неохота расставаться с положением вдовы? Хотя страховка мужа, скорее всего, была выплачена единовременно, и она лишь продолжает пользоваться другими льготами: скидкой в гарнизонном магазине, бесплатным медицинским обслуживанием…
Оставаться вдовой Грега было удобно и в других отношениях. Тейлор, без сомнения, вызывала большое сочувствие, когда кто-то узнавал, что она овдовела в девятнадцать, и еще большее сочувствие — при известии, что ее муж пал смертью храбрых. Десять лет назад вся страна видела его по телевидению. Вся нация была в трауре по погибшим и выражала сочувствие их семьям. Даже понастроили мемориалы в память о павших героях доблестной корейской и позорной вьетнамской войн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
