Купец выкрикнул что-то нечленораздельное и снес его убийце голову. Только сейчас он заметил, что остался в одиночестве. Еще два мертвых тела в белых плащах плавали в собственной крови перед Эретом остались лишь восемь хрипло дышащих горцев, которые начала медленно окружать его. Выругавшись, он атаковал, выпустил кишки одному и побежал, пока остальные не опомнились, вокруг фургона.
Два трупа и десяток горцев — вот и все, что ждало его там.
«Все»,— устало подумал Эрет.
Меч купца взметнулся вверх, к правой щеке. С диким ревом на оцепеневших жителей Кезанкии набросился безумец… Горцы тоже люди. Хоть и дикие и кровожадные. Они боялись демонов и знали, что человек обуянный «боевым бешенством» становится одержим злыми силами, каковые придают ему неуязвимость и сметающую все на своем пути темную безрассудную ярость.
А когда один купец, пусть и могучий как медведь, четырьмя ударами сделал четырех их товарищей холодными изуродованными трупами, они не выдержали и побежали в разные стороны.
У лучников нервы оказались крепче. Сразу три стрелы прошили кольчугу и живот Эрета. Ноги сразу ослушались, могучий купец неловко плюхнулся в снег и оперся спиной о колесо фургона. Еще две стрелы клюнули его в грудь. Эрет только усмехнулся и плюнул кровью. Наверное, поэтому у стрелка дрогнула рука и третья стрела лишь оцарапала шею купца. Но и без этого он был смертельно ранен.
Горцы несмело начали спускаться. Кто-то осторожно выглядывал из-за фургона. Раненый пятью стрелами воин уже не казался опасным.
Самый храбрый — или самый безрассудный — из нападавших грубо схватил Эрета за волосы, рывком приподнял голову и остолбенел. На его смотрели живые, налитые кровью глаза.
Меч ринулся вперед, с хрустом пронзая храбреца насквозь. Истошный вскрик, и мертвый горец валится на спину. Жуткая усмешка искажает бледные, помертвевшие губы.
Сверкнули на солнце узкие сабли, сверкнули и опустились. На месте Эрета, купца из Пайрогии, лежала изрубленная куча мяса, лишь отдаленно напоминающая человеческое тело.
Горцы, покончив с охраной, начали рыться в фургоне. Они безжалостно ломали ящики, разбрасывали прекрасную парчу и нежный шелк…
Они явно не были простыми бандитами, они что-то искали.
Тем временем два мальчишки лет пятнадцати помогли спуститься с склону пожилому, седому мужчине, чью левую ногу ниже колена заменяла обструганная деревяшка. У широкого пояса человека покачивалась длинная тяжелая сабля с рубином в центре крестовины. Судя по почтению, с которым все поглядывали на старика, это был вождь или старейшина.
— Кейлаш, Кейлаш! Я нашел!
Из фургона с криком выпрыгнул молодой горец, сжимавший в руках сундучок красного дерева. Он со всех ног бросился к седому и, конечно же, споткнулся, рухнув всем телом на свою ношу. Бедняге не повезло. Удар что-то сдвинул внутри сундучка.
Негромко громыхнуло.
Парень взвыл, над сундучком вспух огненный шар, который со свистом лопнул, распустив расширяющийся, словно волны от камешка, круг огня.
Кейлаш успел укрыться за валуном, да и то чудовищный жар едва не испепелил его. Меховая одежда и волосы начали тлеть. Один из поводырей старейшины горцев вспыхнул — плоть словно сдувало ветром…
Огонь дошел до камней и погас. Кейлаш осторожно выглянул. Фургон, потрескивая, догорал. Повсюду валялись обугленные кости и оплавленное железо — бывшие кольчуги и мечи. Тошнотворно воняло паленым. Сундучок же преспокойно лежал в небольшой ямке, нисколько не пострадав.
Из-за камней появились уцелевшие горцы – все, что осталось от большого отряда нападавших. Один настороженно коснулся сундучка.
— Холодный,— с бледной улыбкой сообщил он.
Кейлаш подошел, взял вещицу, повертел в руках и жестом велел остальным спрятаться. Когда же все быстро скрылись за валунами, изо всех сил хватил сундуком о землю и прыгнул за камень.
Ничего не произошло. Лишь что-то жалобно звякнуло.
Горцы опять сгрудились вокруг сундука.
Ключ от замка испарился вместе с цепочкой в магическом пламени, а взломать сундук никто не решался. Вдруг опять произойдет какая-нибудь гадость…
Наконец, один из кезанкийцев с оттягом рубанул по крышке саблей. Остальные в это время предусмотрительно отскочили подальше. Горец рубил и рубил, пока замок не выдержал и не сломался. Горец оглянулся, Кейлаш знаком подбодрил его. Парень откинул крышку, над сундуком взлетело облако пыли, человек непроизвольно вдохнул ее и…
Остальные с ужасом увидели, как воин безмолвно упал рядом с открытым сундучком.
— Черный лотос,— догадался Кейлаш и, выждав немного, направился к ларцу. Действительно, если замок просто взламывали, а не открывали ключом, то коробочка с порошком лотоса оставалась неповрежденной и ее содержимое поднималось вверх со слабейшим порывом воздуха. Достаточно одного вдоха.
Кейлаш, стараясь не дышать, заглянул в ларец и его лицо расплылось в улыбке, а губы прошептали:
— Веренелельд…
Кейлаш бережно вытащил жезл и еще более бережно отряхнул с него мелкую черную пыль. Талисман сиял и искрился в лучах проглянувшего из-за туч зимнего солнца.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
в которой злоключения Конана и его спутников только начинаются
То утро для начальника стражи Закатных ворот выдалось из рук вон скверным. Ну, скажите, почему эти болваны из Пограничного королевства всегда умудряются явиться либо после заката солнца, либо еще даже до рассвета?
Хорошо, в этот раз солнце уже успело взойти… Ладно, признаем, оно находилось почти в зените, но это ничего не меняет!
Разве нормальные люди ночью спят? Нет, они играют в кости и пьют вино, а стражники что, не люди? Утром же надо как следует выспаться… Так ведь не дают!
… Они подъехали к Закатным воротам столицы Бритунии почти в полдень. Однако, к немалому удивлению Конана и Тотланта, ворота стояли закрытыми. Эмерт, как всегда, был невозмутим, а Эртель скорчил гримасу и съехидничал:
— Ну что, Велл, опять стража твоей родины дрыхнет после попойки?
— Во-первых, моя родина в Келбаце, а во-вторых, там подобные стражники давно отправились бы чистить нужники при казармах,— гордо ответствовал Веллан, откидывая, рукой непослушную светлую челку.
— Ага, ага,— согласился Эртель.— Помню, как ты, я и дядюшка куковали у ворот твоей Келбацы чуть ли не до полудня. А все потому, что стража упилась до того, что не могла даже до ведра доползти и блевала под себя, да не только блевала…
Конан оглушительно расхохотался и, подъехав к воротам, забарабанил в огромные створки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
