Правда, штабсвахе просуществовали недолго. Их руководитель, Эрхардт, с Гитлером рассорился и своих людей отозвал. Гитлер создал на месте этих охранных отрядов свою структуру — штроссгрупп — ударный отряд, который носил его имя: «Адольф Гитлер». Во главе этого отряда был поставлен сначала Бертхольд, а потом его сменил прежний заместитель руководителя отряда Шрек.
Это ещё не были отряды СС, но время СС стремительно приближалось. Гитлер понимал, что для достижения власти и контроля за соблюдением всех правил внутри партии нужна особая сила.
«Я сказал себе тогда, что мне необходима такая личная охрана, которая, будь она даже и немногочисленной, должна быть мне безоговорочно преданной, чтобы охранники, если потребуется, были готовы пойти за меня даже против собственных братьев. Лучше иметь всего 20 человек (при условии, разумеется, что на них можно полностью положиться), чем бесполезную толпу», — вспоминал он спустя годы.
Такой час настал в 1925 году, когда Гитлер решил полностью сменить охрану штаба партии. Созданные им новые отряды получили название шутцштаффель, то есть охранный отряд, и руководителем новоявленных эсэсовцев стал Шрек. Теперь форма выглядела так: коричневая рубашка (каковую носили все члены НСДАП) и чёрный галстук (этим СС отличались от остальных). На голове они носили чёрную фуражку с серебристой мёртвой головой, о каковой один из эсэсовцев высказался так:
«На наших чёрных фуражках мы носим черепа и кости в назидание нашим врагам и в знак готовности ценой собственной жизни защищать идеи нашего фюрера».
Сначала эсэсовцев было всего восемь человек, но Шрек развил такую бурную деятельность, что уже скоро такие отряды появились во всех региональных отделениях НСДАП. Как пишет исследователь истории СС Хене, «21 сентября 1925 года он (т. е. Шрек. — Ред.) разослал региональным отделениям НСДАП свой циркуляр № 1, в котором призвал организовывать отряды СС на местах. Партийным органам предлагалось формировать небольшие боеспособные элитные группы (командир и 10 подчинённых), только Берлину выделялась повышенная квота — 2 руководителя и 20 человек».
Шрек внимательно следил за тем, чтобы в СС попадали только специально отобранные люди, соответствующие нацистскому представлению о сверхчеловеке. Набиралась в основном молодёжь, то есть лица в возрасте от 23 до 35 лет. Новобранцы должны были обладать «отменным здоровьем и крепким телосложением». При поступлении им надлежало представить две рекомендации, а также полицейскую справку о проживании в течение последних 5 лет в данной местности. «Кандидатуры хронических пьяниц, слабаков, а также лиц, отягощённых иными пороками, — не рассматриваются», — гласили «Правила СС».
С этими требованиями и рекомендациями мы ещё не раз столкнёмся. Очень скоро они станут основополагающим принципом отбора в части СС.
Оказалось, что созданные Гитлером отряды необычайно продуктивны в работе партии. Они не один раз спасали членов НСДАП от провокаций со стороны наиболее активных и непримиримых соперников — коммунистов. Впрочем, Шреку не удалось долго руководить своими отрядами; весной 1926 года на родину вернулся прежний руководитель, Берхтольдт, и он снова встал во главе охраны Гитлера. Именно в этом году фюрер прилюдно назвал отряды СС элитой партии, а летом того же года на Втором съезде НСДАП торжественно вручил Берхтольду самую священную реликвию — «знамя крови». Это было то самое знамя, с которым члены НСДАП шли 9 ноября 1923 года, когда погибли шестнадцать партийцев, возведённых теперь в ранг мучеников и героев. Знамя было обагрено их кровью. Священной кровью настоящих арийцев. Для Гитлера и других верных мистике немцев начала двадцатого столетия это был своего рода священный Грааль революции.
Правда, чтобы сохранить видимость взаимопонимания с высшими армейскими лидерами, от которых он слишком зависел, фюреру пришлось передать свои охранные отряды под начало армейского рейхсфюрера Пфеффера, но, чтобы передача не выглядела столь унизительно для эсэсовцев, их руководитель отныне тоже стал именоваться рейхсфюрером, только не СА, а СС.
Для самих эсэсовцев подчинение армейским чинам выглядело угнетающе. Но воспитанные в лучших традициях соблюдения правил, подчинённые жестокой дисциплине, они преодолели время подчинения, сопровождая колонны штурмовиков и в глубине души мечтая о будущем реванше. Этот час настал, когда в феврале 1929 года Гитлер вверил руководство молчаливой элитой партии Генриху Гиммлеру. Гитлер не догадывался, что передаёт в руки своего Гиммлера отнюдь не молчаливую гвардию рейха, не игравшую большой роли по сравнению с огромными массами штурмовиков, не незначительную потешную гвардию, а ядро будущего чёрного ордена, самого неподконтрольного образования во всей будущей истории Германии. Недаром, когда Геринга спросили в конце Второй мировой войны о деятельности СС, он только руками замахал: «Я ничего не знал о деятельности СС. Вообще, посторонний человек вряд ли способен что либо сказать о гиммлеровской организации».
Гиммлеру удалось создать такую структуру, которая пронизывала всё и вся, была при желании совершенно невидимой и неслышимой. И он создал её по принципу магической организации. Уж в этих-то делах начитанный сын учителя Генрих Гиммлер был весьма сведущ.
Рейхсфюрер Гиммлер
Рейхсфюрер Генрих Гиммлер происходил, как теперь принято говорить, из среднего, то есть бюргерского, класса. Пожалуй, из всех первых лидеров НСДАП он был самым обеспеченным и благополучным, поэтому до смешного инфантильным и романтичным. По натуре он был мягким, заботливым, очень старательным молодым человеком, не обладавшим к тому же ни сильными мускулами, ни отменным здоровьем, — напротив, со здоровьем у Гиммлера было нехорошо с юности: слабый желудок и близорукие глаза, ставшие препятствием к кадровой военной службе, о которой он так мечтал.
Ему не довелось поучаствовать ни в одном сражении Первой мировой войны (хотя он это скрывал с мучительным стыдом и даже выдумал какую-то историю о «решающем сражении» и своём героизме на передовой). С детства он любил возиться с землёй, собирал гербарии, изучал свойства растений. И в то же время его душа жаждала романтических подвигов. Такие подвиги мог совершить только человек в военной форме. Но судьба рассудила иначе: Гиммлер поступил учиться на агронома по требованию родителей. Агрономом — к слову сказать — он так и не стал, хотя даже приобрёл участок земли, но для других целей. В те годы молодой Гиммлер близко сходился с самыми разными людьми, и одним из этих людей оказался теоретик «земли и крови» Даре. Впервые услышав его идеи о том, что нация зиждется на крестьянстве и только в сельских условиях возможно возрождение нордической крови, Гиммлер ими глубоко проникся (сам он всегда был весьма восприимчив к находящим отклик чужим мыслям). Так что участок, который Гиммлер приобрёл, предназначался для создания школы, где он собирался обучать молодое поколение основам новой этики и эстетики. Для него самого эстетическая модель уже сформировалась: крепкая крестьянская семья, отец-воин с белокурыми волосами и ростом выше метра семьдесят, с узким нордическим лицом и светлыми глазами, готовый с радостью обрабатывать свою землю и выращивать на ней свой урожай, но если грянет беда — смело идущий с обнажённым мечом против всех сил тьмы, и жена — нежная и прекрасная, как валькирия, с милым лицом, настоящая арийская женщина, рожающая своему воину и повелителю прекрасных голубоглазых детей. Впрочем, с созданием школы ничего у него не получилось. Вместо этого Гиммлер оказался в рядах НСДАП.
Первоначально он занимал очень низкую и почти бесперспективную должность. Он был агитатором и ездил по сёлам Баварии с предвыборными призывами, выступал перед крестьянами, выматывался, но видел в этой работе огромное значение. Немудрено — именно во время этих поездок он понял: основная беда крестьян заключается в тлетворном влиянии городов, а если точнее — евреев. Одновременно он увидел, что земель у крестьян мало, необходимо их расширить, чтобы каждая семья могла себе позволить рожать ещё больше белокурых и голубоглазых детей. Где взять эти земли? Конечно, отвоевать у славян на Востоке. С этого времени Восток становится для Гиммлера навязчивым кошмаром, он грезит новой войной, он жаждет её, но ещё не знает, что скоро его стремление на Восток обретёт и магический оттенок. Пока он всего лишь хочет присоединить к Германии земли Польши. Но это… это всего лишь начало.
К тому же в это время он стал читать много оккультной литературы. И его мать, совершенно нормальная и трезвомыслящая женщина, недоумевала, откуда в голове её среднего сына такой кавардак? Она упрекала Гиммлера за пристрастие к астрологическим альманахам, высчитывание положения планет и прочим «потусторонним» сведениям о будущем, тем более что это будущее виделось этому среднему сыну мрачным и кровавым. Однако Гиммлер мистических штудий не оставлял, расологией занимался углублённо и как всегда целенаправленно, а в партийную работу буквально ушёл с головой.
