— Мне так нравятся вечерние прогулки, — щебетала она, выразительно втягивая носиком воздух. — Прогулки, мой сад и рука верного друга. Ну что еще надо для счастья? Впрочем, хотелось бы и немного любви…
Я заметил ее быстрый лукавый взгляд. Она радостно засмеялась.
— Земля и воздух — две моих стихии. Возможно, поэтому я и занимаюсь садоводством. Как жаль, что когда меня похоронят, вокруг будет только земля — земля без воздуха, без света и любви. Как жаль, что нам всегда чего-то не хватает.
Она повернулась ко мне, и ее холодные пальцы, скользнув по щеке, начали ласкать мое горло.
— Если вы будете спать при открытых окнах, у вас никогда не будет малокровия, — шепнула миссис Эмвоз.
— А я всегда сплю с открытыми окнами.
Утром меня разбудил телефонный звонок. Пробурчав приветствие, профессор спросил, можем ли мы с ним встретиться. Я пригласил его к себе, и через несколько минут он пришел ко мне, мрачный, как грозовая туча. В его губах подрагивала давно погасшая трубка.
— Мне нужна ваша помощь, — сказал он. — Однако прежде чем вы предложите ее, я должен рассказать о событиях прошлой ночи. Как вы знаете, мы с доктором пошли взглянуть на больного мальчика, и я застал его почти при смерти. Диагноз подтвердился — это анемия. Но вызвали ее не комары и, конечно же, не жара. Мальчик стал жертвой вампира.
Он положил трубку на стол и сурово взглянул на меня из-под нависших бровей.
— Я настоял на том, чтобы ребенка перенесли из коттеджа его отца в мой дом. По пути нам встретилась миссис Эмвоз. Она начала возражать против транспортировки больного, и мы едва ль нее отвязались. Она буквально с ума сходила. И догадываетесь, почему?
— Не имею ни малейшего понятия.
— Тогда слушайте, что случилось дальше. Уложив мальчика в постель, я выключил в комнате свет и начал ждать. Одно окно осталось приоткрытым. Я забыл о нем, но около полуночи меня насторожил странный шорох. Кто-то пытался открыть окно. Мне захотелось взглянуть на этого незваного гостя. Моя спальная находится на втором этаже — от земли до окна не меньше двенадцати футов. Я быстро опустил жалюзи и сквозь щель разглядел большую черную тень. Мне показалось, что это миссис Эмвоз…
— Минуту, профессор, — воскликнул я. — Неужели вы хотите сказать, что миссис Эмвоз летала в воздухе? Это же просто смешно…
— Я видел ее собственными глазами, — закричал он. — Эта женщина превратилась в огромную летучую мышь и всю ночь до самого рассвета носилась за окнами, пытаясь ворваться в мой дом. А теперь давайте сопоставим некоторые факты.
Он начал перечислять их, загибая пальцы.
— Во-первых, мы имеем случай заболевания «черной смертью». Мы знаем, что в Пешваре от этой болезни погибло около сотни человек, в том числе и муж миссис Эмвоз. Во-вторых, ей почему-то не понравилось, что мальчика захотели перенести в мой дом. В-третьих, этой ночью она пыталась пробраться к своей жертве. Добавьте сюда изменение облика, левитацию и прочие проявления демонической силы. Вспомните, что в средние века в Максли бушевала эпидемия вампиризма.
Профессор придвинулся ко мне и громко зашептал:
— Недавно я пролистал хроники поселка, и там написано, что вампиром была Элизабет Честон! Мне кажется, вы помните девичью фамилию миссис Эмвоз! Этим утром состояние больного улучшилось, но он определенно не выжил бы, если бы вампир повторил свой визит. Так что же вы скажете теперь?
Мы молча смотрели друг на друга, и я вдруг начал понимать весь ужас нашего положения.
— Мне действительно надо вам кое-что рассказать, — произнес я. — Вы говорили, что призрак исчез незадолго до рассвета?
— Да.
И тогда я поведал профессору о своем кошмаре. До этого откровенного разговора мне казалось, что события сна были вызваны моей последней беседой с миссис Эмвоз, но доводы Аркомба убедили меня в обратном.
Кошмар начался с того, что я проснулся от удушья. Окна спальной оказались закрытыми. Комнату наполнял сухой горячий воздух. Мне нечем было дышать. Задыхаясь и давясь хриплым кашлем, я шагнул к окну, поднял жалюзи и увидел рой черных комаров с ужасными человеческими лицами. Меня охватила паника. Удушье усиливалось. Я со стоном поднял раму, и вместе со струей свежего воздуха ко мне рванулись сотни злобных насекомых. Вместо хоботков у них торчали маленькие острые зубы.
А затем кошмар перешел в новую стадию и начал приобретать черты реальности. Я проснулся от собственного крика. Окна были открыты, а жалюзи подняты. В белесых облаках запутался серп луны. Внезапно тишину нарушил слабый хруст обломившейся ветки.
Я с ужасом увидел на подоконнике чью-то волосатую руку. Перебирая толстыми пальцами, она тянулась все дальше, нащупывая край, за который могла бы зацепиться. Я подбежал к окну и с грохотом опустил раму. Она вонзилась в один из пальцев, и дикий крик боли заставил меня отпрянуть на шаг.
— Я проснулся утром, когда вы мне позвонили. И знаете, рама этого окна действительно была опущена. Но вы напрасно подозреваете миссис Эмвоз. Судя по волосам, рука принадлежала мужчине.
— Друг мой, вы забываете о том, что вампир может менять свой облик, — возразил профессор. — И вам невероятно повезло, что вы вовремя проснулись. По-видимому, какая-то часть вашего подсознания предупредила вас о грозящей опасности. Теперь вам придется помогать мне уже по двум причинам — чтобы спасти свою жизнь и уберечь от вампира других людей.
— Что я должен делать?
— Прежде всего помогите мне присматривать за больным мальчиком. Мы должны обеспечить непрерывное дежурство у его постели и ни в коем случае не подпускать к нему миссис Эмвоз. Я убежден, что она не женщина, а воплощенный демон. И нам надо разоблачить эту тварь. Я еще не знаю, что мы предпримем, но предупреждаю вас — битва будет жестокой!
До полудня оставался час. Я без лишних слов пошел к нему домой и просидел у кровати мальчика двенадцать часов. Меня сменил отдохнувший Аркомб, и мы, обсудив состояние больного, пожелали друг другу спокойной ночи. Потом наступила суббота. Утро выдалось ясным и чистым. Когда я подходил к дому профессора, улица наполнилась ревом машин, и поток автотранспорта понесся в направлении Брайтона.
Френсис Аркомб встречал меня у калитки. Судя по его радостной улыбке, состояние больного улучшалось. Внезапно я услышал за спиной быстрые шаги и, обернувшись, увидел миссис Эмвоз. В ее руке была корзинка. Она поравнялась со мной у калитки. Я едва не завыл от досады, заметив, что один из ее пальцев забинтован. Профессор тоже смотрел на ее руку.
— Доброе утро, джентльмены, — сказала она. — Я слышала, мальчику стало лучше. Мы все очень благодарны вам, мистер Аркомб. Ваши познания в медицине творят чудеса. Я принесла ребенку фрукты и желе. Надеюсь, вы разрешите мне посидеть с ним часок-другой?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
