Восьмая и девятая главы прольют свет на противоречия в российской экономике. В книге будет предоставлено слово «рулевым» немецкой экономики. Доля российского участия в мировом товарообороте слишком мала — она составляет всего около 2 %, что равно трети доли Германии. После развала Советского Союза Россия создала капиталистическую экономическую модель, которая прекрасно работает в некоторых сферах, однако до сих пор не смогла полностью интегрироваться в глобальную мировую экономику. На этот счёт у части руководящей элиты страны есть предубеждения, которые в свою очередь будут освещены в этой книге. Гордая Россия отвергает роль «ресурсного придатка» для западной и азиатской индустрии. Москва верит в то, что благодаря проводимой сейчас политике модернизации уже к середине века удастся совершить революционный переворот в своей собственной промышленности и войти в пятёрку крупнейших индустриальных держав. Москва поддерживает реформирование «Большой восьмерки» в «Большую двадцатку», хотя последняя и не является флагманом порядка либеральных ценностей. По мнению России, господствующий в течение 70 лет Вашингтонский консенсус либеральной мировой торговли устарел. Развивающиеся страны должны по-новому организовать мировую торговлю и провести реформу ВТО. Свои надежды Россия возлагает на страны БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка), сумма валового продукта которых скоро достигнет 40 % от мирового.
Глава «Кто правит Россией?» подробно описывает политику тандема Дмитрий Медведев — Владимир Путин. Фактически они руководят Россией вдвоем, однако, похоже, что в решающих вопросах Путин управляет контрольным рычагом. Между ними существует конфликт мнений о дальнейшем пути развития страны. Президент ратует за бблыиие свободы и улучшение функционирования правового государства. Премьер-министр убежден, что во времена финансового кризиса модель государственного капитализма показала себя более успешной. Медведев форсирует налаживание «Партнерства для модернизации» с Западом, Путин же увлечён авторитарной китайской экономической моделью. В книге будут обсуждаться многие возможные сценарии развития событий.
В том числе будет предложен сценарий возможной революции в России — наподобие массовых протестов в арабском мире. В сегодняшнем, почти уже апокалипсическом мире, возможно всё. Никто в самом кошмарном сне не мог представить, что ведущие банки и страховые компании США потерпят крах, что самолёт главы польского государства потерпит катастрофу в проклятом для польской истории месте — Катыни, а главам других государств не удастся попасть на его похороны, потому что облако вулканического пепла полностью парализует воздушное сообщение над Европой. Точно так же немыслимо было представить, что всего через 10 лет после введения евро вдруг окажется на краю гибели, а компьютерному анархисту-одиночке удастся умыкнуть и выложить в Интернете государственные секреты США. Жители Берлина не верили своим глазам, наблюдая оцепление усиленными отрядами полиции здания немецкого Бундестага, который собиралась штурмовать и захватить одна террористическая группировка по ужасному драматическому сценарию захвата заложников в «Норд-Осте» в Москве. А после трагической аварии на АЭС «Фукусима» в Японии растерянное человечество оказалось перед лицом заката эпохи атомной энергетики. Заключительная глава «Октябрьская революция 2017» в форме литературного рассказа повествует об одной перспективе будущего России за рамками действующих «правил политкорректности».
Один из наиболее часто задаваемых России вопросов звучит так: может ли Россия перекрыть нам газ? В одной из основных глав книги подробно рассматривается эта тема. Торговля газом, объединившая Россию с Западом 40 лет назад, с 2006 года стала камнем преткновения в этих отношениях. Запад диверсифицирует импорт газа, а Россия не понимает, как в будущем будут функционировать системы энергоснабжения, более не подлежащие национальному контролю. Москва и Брюссель нуждаются в новой, конструктивной газовой стратегии, которая будет соответствовать чрезмерному значению этого энергоносителя для мировой экономики, особенно после взрыва реакторов на «Фукусиме». Газовая эра еще далека от своего завершения. Некоторые эксперты утверждают, что она только наступает.
Является ли Россия нарушителем миропорядка?
Русские скрипачи-виртуозы в концерте мировых держав — Священный союз против террора — Американская война на три фронта — Россия обижается — Сосуществование в Европе
Многие политические обозреватели с полным на то основанием задаются вопросом, почему по окончании холодной войны Россия и Запад, столкнувшись
с новыми глобальными вызовами, не стали друзьями и союзниками. Никто же не ставил перед европейцами задачу выбирать между Россией и США. Разумеется, Америка имеет европейские корни и, таким образом, состоит с Европой в родстве. Но и Россия, по своему географическому положению, относится к Европе. По-видимому, холодная война все же оставила глубокий след в менталитете народов Востока и Запада. Это можно проиллюстрировать двумя примерами: в России все знают Юрия Гагарина, совершившего 50 лет назад первый полет в космос. Однако большинству россиян безразлично, что американец Нил Армстронг стал первым человеком, ступившим на Луну. Запад видит это прямо противоположно. В России учат, что во Второй мировой войне именно Советский Союз в одиночку разгромил гитлеровскую Германию. На Западе на этот счет господствует мнение, что мир в Европу принесли США. Поэтому можно понять, почему ЕС и сегодня, через 20 лет после окончания холодной войны, предпочитает оставаться под защитой США. То, что в вопросах противоракетной обороны Россия готова была взять на себя функции защитницы Европы, как-то не внедрилось в сознание европейцев.
Вопрос о вступлении России в НАТО обсуждается западными политиками. Однако позиция России отличается от позиции других европейских государств. Москва видит в Европе не демократическое сообщество ценностей, а, скорее, «концерт держав». Вероятно, Россия сама не хочет вступать ни в ЕС, ни в НАТО, не говоря уже о том, чтобы передать свои национальные суверенные права Брюсселю. Она готова жить с другими государствами Европы в экономическом и безопасном сообществе из тех прагматических соображений, что её модернизация осуществима только в европейском контексте. Но Россия является ярой сторонницей идеи многополярного мирового порядка, так как, по мнению Москвы, только он может обеспечить «справедливое» политическое равновесие в мировой политике.
Сразу после крушения коммунизма казалось, что Россия понемногу втягивается в Запад, пока первая Чеченская война (1994–1996 гг.) не похоронила все надежды на демократизацию России. Предотвращение возрождения новой Российской империи стало приматом нового европейского порядка безопасности, сформированного на Западе. Когда в 1996 году Россия капитулировала в Чечне, Запад испытал моральное удовлетворение, покорение же Чечни в 1999 году, наоборот, незамедлительно привело к новому конфликту между Западом и Россией. После использования Россией энергопоставок в качестве инструмента силового политического давления в газовом конфликте с Украиной ЕС отказалась от идеи исторического энергетического альянса с Россией.
При наличии более сильной политической воли могли бы быть использованы неоднократно возникавшие возможности достижения большей конвергенции стратегических интересов. В «Большой восьмерке» Россия сыграла конструктивную роль. Борис Ельцин одобрил первое расширение НАТО на Восток, предложил ОБСЕ роль активного миротворца на постсоветском пространстве и присоединился к операции миротворческих сил НАТО во время войны в Косово. Между Россией и США была создана так называемая российско-американская «Комиссия Гор — Черномырдин», развивавшая двусторонние отношения более целенаправленно и конкретно, чем российско-европейское партнерство тогда еще без определённого ориентира. А к коллизии с западными интересами Россию привел авторитарный курс путинской внутренней политики. Несмотря на это, не стоит забывать, что именно Путин первым из глав иностранных государств 11 сентября 2001 года позвонил своему американскому коллеге Джорджу Бушу-мл. и предложил ему создание совместной коалиции против международного терроризма. Путин закрыл российские военные базы на Кубе и во Вьетнаме и дал согласие на развёртывание военных баз США в Центральной Азии на время антитеррористической войны с Аль-Каидой и Талибаном в Афганистане. Российские спецподраз-деления оказывали целенаправленную поддержку американцам при взятии афганской столицы Кабул, после чего Россия позволила через свою территорию осуществлять транзит грузов для снабжения контингента войск НАТО в Афганистане. Однако в США российская помощь была воспринята как само собой разумеющееся и не предполагающее взаимности.
