месяца назад, поэтому влага не поступала, деревце находилось на грани гибели. А, может, переживало утрату хозяина? Что ни говори, а у растений тоже есть душа. Они умеют слушать, как никто другой. И любить умеют, и ненавидеть, запоминая тех, кто причинил зло.
— Потерпи, мой хороший, сейчас помогу, — погладила сухие веточки и отправилась к полкам, на которых хранились запасы удобрений.
Осторожно вытащила комок земли из кадки, бережно высвободила хрупкие корешки. Пальцы покраснели от холода, но я не обращала внимания на неудобства. Смешала старую землю с удобрением и пересадила флеминфир, подвязав стебель к подпорке. Масляная лампа почти не давала тепла, но мне удалось растопить горсть снега и напоить бедное растение. Чтобы оно не замерзло по дороге, укутала кадку мешковиной. Раз десять прочихалась, пока вытряхнула из тряпки мучную пыль.
— Куда пойдем, дружок? — задала вопрос деревцу, не рассчитывая на ответ. — Некуда идти, ты прав. Денег даже на обратный билет не хватит. Я не знаю, что делать дальше.
Мелькнула мысль попроситься на ночлег к мачехе, но я быстро ее отмела. Такого унижения израненное потерей сердце не выдержит.
Обняв покрепче укутанную кадку, свободной рукой подхватила саквояж и вышла во двор, щурясь от ветра, бросающего в лицо острые как иголочки льдинки. Ресницы запорошило снежинками, на улице мело так, что дальше вытянутой руки ничего не видно. Но я слишком часто пользовалась тайным ходом, поэтому ориентировалась с закрытыми глазами и ускорилась, когда старый пес залаял, а на крыльце загорелся свет.
Утопая по колено в сугробах, уныло побрела к ближайшему трактиру. Каждый шаг давался с таким трудом, что, казалось, если упаду, то уже не поднимусь и усну вечным сном на пару с деревцем. Такой участи я себе не хотела. Пересчитав скудные сбережения, остановила проезжающий мимо экипаж. За грабительскую плату он домчал до трактира «Ус дракона» на Разгульной улице — местечко для бедняков, с дешевым пойлом и ужасным обслуживанием. Но не впору привередничать, тут бы не замерзнуть насмерть. А в таверне подкупала низкая цена за ночлег и ужин.
Оставив скромное имущество в комнатке на втором этаже, спустилась в харчевню, где жутко воняло потом, протухшим хмелем и пригоревшей кашей. Не обращая внимания на неудобства, с жадностью накинулась на горячую похлебку. Вприкуску с черствым хлебом выпила отвар из трав и покинула шумное помещение, пока никто из пьяных посетителей не пристал.
Дверь номера запиралась на хлипкую щеколду и ходила ходуном, когда кто-то из соседей хлопал деревянными полотнами. Первое время я в страхе вздрагивала, с тоской вспоминая уютную комнату в Академии искусств, а потом привыкла.
Чтобы снова не расплакаться, занялась делом. Растение изрядно промерзло, поэтому поставила его поближе к огню, а сама сбегала в уборную за водой.
Высвободила флеминфир из мешковины, аккуратно подрезала сухие веточки и листочки. Полила высохшую почву, взрыхлила палочкой и перенесла цветок на подоконник. Ему явно не хватало солнечного цвета. Он тосковал и медленно умирал в холодном амбаре без любви и заботы хозяина. Так пусть хоть завтра с утра порадуется первым лучикам.
Глава 3
Это была самая беспокойная ночь в жизни! Сначала не могла уснуть из-за громких криков пьяниц, горланящих песни. Затем донеслась жалобная музыка, растрогавшая до слез. Мелодия накладывалась на тревожные мысли и пробуждала дикую тоску. Сердце рвалось из груди от грустных воспоминаний и людской неблагодарности. Больше часа ворочалась, слушая ссору соседей за стенкой. Подвыпившая пара выясняла отношения из-за потерянного билета на бал-маскарад в Драконьем замке. Тот самый, куда не попасть без специального приглашения.
Я лежала с распахнутыми глазами, бездумно любуясь лунной дорожкой на низком потолке, и жалела, что продала Кассандре Трезур приглашение. Как бы хотелось кружить завтра в танце, прикрывая лицо маскарадной маской! Хотелось вернуться во вчерашний день и не знать, что единственного родного человека больше нет. Потому что иначе, я бы весь вечер грустила и портила настроение гостям унылым видом. Хотя на бал пошла бы только затем, чтобы узнать, чей проект победил в конкурсе.
Расстроившись, что желаниям не суждено сбыться, а средств хватит еще на одну ночь в дешевом трактире, встала с кровати. Ледяной пол мигом заморозил голые стопы. Нащупав ногами тапочки, нырнула в них и завернулась в одеяло.
— Идиот! Как ты мог его потерять?! — доносились девичьи крики из-за стены.
— Найду! Сколько можно орать?! — прокатилось по коридору.
— Вот когда найдешь, тогда и зови! — соседская дверь хлопнула так, что стекла задрожали.
Я подошла к окошку и оперлась на подоконник, разглядывая деревце.
— Бедненький, — коснулась сухого тонкого ствола, — я позабочусь о тебе. Вырастешь большим и сильным, — прошептала, вспоминая отца.
Вот он подхватил на руки и закружил, рассмеялся так заразительно, что и мой смех зазвенел в ответ. А вот обнял, сияя в улыбке, когда узнал, что прошла испытания и поступила на первый курс Академии. Представляю, как бы обрадовался папа, узнав, что меня пригласил на бал сам Радонаар Дрэгс.
В глазах защипало, слезинка сорвалась с ресниц и упала на веточку флеминфира. Показалось, листочки вздрогнули, впитывая влагу, а веточки потянулись к лицу, утешая в горе. Печально вздохнув, вернулась в кровать и на удивление быстро уснула. За мгновение, как глаза сомкнулись, привиделось, будто флеминфир покрылся зелеными листочками, а на верхушке распустился оранжево-красный бутон.
— Эх, вот бы оказаться в академии и попасть на праздник, — пробормотала в полусне, — и чтобы приглашение вернулось на место, а в шкафу вместо старой формы висело бальное платье. И туфельки, чтобы в тон. И теплая накидка с меховой оторочкой, как у Кассандры. И чтобы у меня вновь был родной человек, с которым можно разделить радость и горе.
Утром я так пригрелась в постели, что, проснувшись, долго лежала с закрытыми глазами. Одна мысль о холоде снаружи приводила в отчаяние, ведь идти некуда и денег на обратный билет не наскрести.
Неожиданно входная дверь хлопнула, и в помещение кто-то вошел. Как? Я же заплатила за сутки!
Высунув нос из-под одеяла, увидела соседку по комнате.
— Тесса? Что ты здесь делаешь?
— А-а, Роза?! — взвизгнула девушка. — Как ты напугала! Когда успела вернуться?
— В каком смы… — осеклась, растерянно озираясь по сторонам и понимая, что оказалась в комнате, где провела последние четыре года, — я-а-а… не знаю.
Взгляд зацепился за подоконник, где стояла старая кадка с флеминфиром. Только теперь это было
