Мавруша (став на колени). Пощадите, батюшка, ваше сиятельство.
Варравин. Показывай тотчас, где его бумаги.
Мавруша. Пожалуйте, ваше сиятельство, — все, что вам угодно, — все покажу.
Уходят.
Явление 12
Тарелкин, выходя из-за ширм.
Тарелкин. Поищи; ничего, для моциону, поищи, — ха, ха, ха! (Ходит по комнате и трет руки.) При мне мое сокровище! (Хлопает себя по груди.) Неразлучно, несомненно, нетленно. (Подходит к двери.)
Тишина.
(Прислушивается.) Чу… идут. (Уходит за ширмы.)
Явление 13
Варравин и Мавруша входят.
Варравин. Нет — ничего нет!.. Непостижимо. Когда я знаю, положительно знаю, что он, непременно он выкрал у меня эти бумаги!.. Он мне даже однажды как-то странно и дерзко намекнул на подобное обстоятельство. Может, это, говорит, годится для отопления будущей квартиры — а! Это был такой мошенник, которого, кажется, живого мало разнять на части.
Явление 14
Варравин, Расплюев быстро входит, за ним Шатала и Качала становятся у дверей.
Расплюев. Вашему превосходительству честь имею явиться — что приказать изволите?
Варравин. Кто вы?
Расплюев. Исправляющий должность квартального надзирателя Иван Расплюев.
Варравин. Почему не приняты вами меры к сохранению имущества покойного?
Расплюев. Все меры приняты.
Варравин. Какие?
Расплюев. На дворе поставлен часовой; двое хожалых, двое добросовестных — сам здесь с полным рвением… Все цело — не извольте беспокоиться.
Варравин. Смотрите — это на вашей ответственности.
Расплюев. Строжайшие меры приняты! Изволите видеть — вон там (указывает на дверь) один добросовестный к имуществу покойного только руку протянул — так я его так-то по ней цапнул, что он и по сей час поднявши лапку ходит. Изволите посмотреть. (Указывает на дверь.)
Варравин. А служанка жалуется, что расхитили имущество, — пропали, говорит, бумаги покойного.
Расплюев. Она врет — позвольте опросить.
Варравин. Опроси.
Расплюев (Мавруше). Какие бумаги пропали? Какое имущество расхитили — говори.
Мавруша. Бумаги, батюшка, бумаги; вот, что их милости пишут, — те самые.
Варравин в раздумье отходит в сторону.
Расплюев. Поди сюда! (Отводит Маврушу в противную сторону сцены и подставляет ей кулак под самый нос.) У тебя сколько зубов осталось — говори сколько, старая хрычовка, — я все решу.
Мавруша (громко). Не знаю, батюшка, не знаю, я это так сказала — я никого видом не видала и слыхом не слыхала.
Расплюев (Варравину). Изволите видеть, ваше превосходительство. Ничего, говорит, не видала и не слыхала. Ведь это уж такое племя. Оно без меры врать будет; а если теперь с первых разов его шарахнешь, то оно уже и совсем другие ноты поет.
Варравин (думает). Странно… ну делайте свое распоряжение; выносите тело — да живее — что его долго держать.
Расплюев. Сию минуту, вынесем, ваше превосходительство. (Мушкатерам.) Эй, мушкатеры, тащи его!
Шатала, Качала и за ними Расплюев — быстро уходят.
Явление 15
Варравин, потом Тарелкин.
Варравин (в задумчивости). Ну куда бы могли они у него запропаститься? Теряюсь, — всего жду, — все подозреваю. Страшусь одного: взял он их да в страховом письме к его высокопревосходительству и отправил… гм…
Тарелкин (выходит из-за ширм и говорит не своим голосом). Сетовать изволите, ваше превосходительство, слугу потеряли, потерю ощутили.
Варравин. Да-с; товарища, сослуживца потерял — вы его знали?
Тарелкин. Знал, — так, по соседству. Искать что-то изволите?
Варравин. Да. Формальные безделушки кое-какие.
Тарелкин. Конечно. В жизни все годится. Что же, нашли?
Варравин. Нет, не нашел.
Тарелкин. Достойно сожаления. А бывает. Кажется, иное близко, а оно далеко, а иное далеко, а оно близко. (Хлопает себя по груди. В сторону.) Что, крокодил? На моей улице праздник.
Варравин. Как вы говорите?
Тарелкин. Говорю я, ваше превосходительство, бывает так: око видит, да зуб неймет, а иногда и так: зуб-то и ймет, да око не видит.
Шум. Шатала и Качала в глубине театра несут гроб.
Ах, вот и его выносят. Дозвольте, ваше превосходительство, старому знакомому прощальное, напутственное слово сказать.
Варравин. Извольте.
Тарелкин (торжественно). Оргaны порядка — остановитесь.
Мушкатеры останавливаются.
Милостивые государи. Ваше превосходительство! Итак, не стало Тарелкина! Немая бездна могилы разверзла пред нами черную пасть свою, и в ней исчез Тарелкин!.. Он исчез, извелся, улетучился — его нет. И что пред нами? Пустой гроб, и только… Великая загадка, непостижимое событие. К вам обращаю я мое слово, вы, хитрейшие мира сего, — вы, открыватели невидимых миров и исчислители неисчислимых звезд, скажите нам, где Тарелкин?.. гм… (Поднимая палец.) То-то!..
Да, почтенные посетители, восскорбим душами о Тарелкине!.. Не стало рьяного деятеля — не стало воеводы передового полку. Всегда и везде Тарелкин был впереди. Едва заслышит он, бывало, шум совершающегося преобразования или треск от ломки совершенствования, как он уже тут и кричит: вперед!! Когда несли знамя, то Тарелкин всегда шел перед знаменем; когда объявили прогресс, то он стал и пошел перед прогрессом — так, что уже Тарелкин был впереди, а прогресс сзади! Когда пошла эмансипация женщин, то Тарелкин плакал, что он не женщина, дабы снять кринолину перед публикой и показать ей… как надо эмансипироваться. Когда объявлено было, что существует гуманность, то Тарелкин сразу так проникнулся ею, что перестал есть цыплят, как слабейших и, так сказать, своих меньших братий, а обратился к индейкам, гусям, как более крупным. Не стало Тарелкина, и теплейшие нуждаются в жаре; передовые остались без переду, а задние получили зад! Не стало Тарелкина, и захолодало в мире, задумался прогресс, овдовела гуманность…
Но чем же, спросите вы, воздали ему люди за такой жар делания?.. Ответ, — нет, не ответ, — скажу: ирония перед вами! Простой гроб, извозчик, ломовые дроги и грошовая могила… Однако — глядите, у этого убогого гроба стоит сановник (указывает на Варравина) — он властный мира сего — он силою препоясан. Что же говорит нам его здесь присутствие? Ужели лицемерием, или хитростию, или своекорыстною целию приведен он сюда и у этого гроба между нами поставлен? О нет! Своим присутствием он чтит в чинах убожество, в орденах нищету, в мундире слугу — слугу, который уносит с собою даже и в могилу собственные, сокровеннейшие интимнейшие его превосходительства…
Варравин (с движением). Что такое?!!
Тарелкин (продолжает). Слезы… (Варравину.) Я о слезах ваших говорю, ваше превосходительство.
Варравин делает утвердительный знак и медленно выходит.
Итак, почтим этот пустой, но многознаменательный гроб теплою слезою и скажем: мир праху твоему, честный труженик на соленом поле гражданской деятельности. (Кланяется и отходит на авансцену.)
Расплюев (мушкатерам). Несите.
Гроб уносят. За ним выходят чиновники.
Явление 16
Расплюев и Тарелкин.
Расплюев (надевши треуголку). Именно — вы справедливо, государь мой, заметили: душа бессмертна.
Тарелкин (в духе; берет его за руки). А, — не правда ли? Бессмертна, то есть мертвые не умирают.
Расплюев. Так, так! Не умирают!! (Подумавши.) То есть как же, однако, не умирают??!
Тарелкин (твердо). Живут… но, знаете, там (указывая) — далеко!!
Расплюев. Да — далеко!! ну так. Скажите, звание его какое было?
Тарелкин. О, почтенное. Коллежский советник. Ну, знаете, он у Варравина все дела делал.
Расплюев. Скажите! Отчего же похороны, можно сказать, в такой убогости… Что даже вот… и закусить нечего. Ведь это уже и религия наша обыкновенно предписывает.
Тарелкин. Ну, что делать — добродетелен был, — прост.
Расплюев (с увлечением). Так! Понимаю… Знаете, что я вам скажу: добродетель-то в свете не вознаграждается.
Тарелкин. Так! Так! Не вознаграждается! Да кто вознаграждать-то будет? Люди? Вы их видели?
Расплюев. Видел.
Тарелкин. Сердце-то у них какое, видели?
