Читаем без скачивания Третий источник - Дмитрий Кравцов

— Развезет, я с утра не евши. Возьми мне лучше что-нибудь совместимое…

— Ладно. — Толяныч заказал ей «Хорс» — вполне безобидно и с алкоголем совмещается. — Ты давай ешь — налегай.

Толяныч неспеша разглядывал девицу уже более подробно: зеленоватые глаза, короткий нос, какая-то красно-черно-желтая фенечка вокруг шеи, набор разноцветных нанчипов, по нынешней моде вплетенных прямо в волосы. И веснушки. Впервые ему попались губы в веснушках. В смысле, еще не попались, но общее течение беседы давало уверенность в подобном исходе. И никаких, ну ни малейших признаков косметики. Это ему понравилось: врожденная аллергия дико отравляла бытие, а нередко и общение с представительницами прекрасного пола. За левым ухом рыжей маячил разъем компорта. Имплант! Сразу же зазудел шрам на аналогичном месте — память о действительной службе, которую и призван был, собственно говоря, скомпенсировать «сосед».

Вдоль эстакады прошелся порыв ветра, занося в закусочную мелкую морось, и Толянычу сразу стало довольно неуютно в одной рубашке. Пришлось внепланово глотнуть водки. Универсальная все-таки вещь.

— Кстати, как тебя зовут? — Спросил Толяныч, взяв еще сарделек и пива.

— Алька, — сказала она, не переставая жевать. — Тебя, наверное, жена дома ждет — не дождется?

— Я что, похож на женатого? — Толяныч изобразил легкую обиду, которой не чувствовал. — Нет, подруга, меня ждет только кошка.

— Кошка?! Живая?

— Естественно.

— Они ж ночные хищники, опасные! И хлопот не оберешься…

— Да ничуть не бывало, бляха-муха! Это все сказки. На меня еще ни одна кошка в жизни не нападала. А свою я вообще случайно подобрал, на нулевке, кстати говоря.

— Любишь проблемы. — Подвела девица итог опроса и видимо пришла к каким-то своим выводам.

— Честно говоря, проблем не люблю. — Он прожевал сардельку. — Алька. Алька… А как полное имя?

— Альба, — просто сказала она.

— Часом не родственница герцога? — Слабая надежда на все же неординарность знакомства затлела, но:

— Какого? — Оторвала девица взгляд от крошечного пластикового стаканчика, где сиротливо лежала розовая капсула. На лице рыжей читалось раздумье. Потом она резко закинула «Хорса» в рот.

Ему опять стало немного грустно — облом.

«Я так и думал… Я же тебе говорил…» — заныл «сосед». Пришлось пригрозить зануде обнулением.

— Начинает холодать, не пора бы нам… Хочешь водки?

На этот раз она не отказалась, и дальше разговор заметно потеплел. Из-за соседнего столика на них грубо пялился какой-то чувак с совершенно безумными глазами и мокрыми, слюнявым ртом.

— Ты производишь впечатление, — сказал Толяныч, и они посмеялись. Раскрасневшись девица, несмотря на неведение по поводу герцога Альбы, казалась еще более привлекательной.

С каждой последующей дозой водки фривольность нарастала с ускорением примерно в 2G. Подавляя рефлекторные движения рук, Толяныч сконцентрировал внимание на немного выдающемся левом-верхнем ее клыке и осведомился откуда, мол, берутся такие очаровательные девушки. Услышав, что из Таганрога, вздрогнул почти как от холода и жадно запил водку пивом. Это сказалось мгновенно: он придвинулся вплотную, вроде как доверительно опустил ладонь ей на коленку.

Дальше все пошло по накатанным рельсам, и Фантик лишь отстраненно наблюдал за разворачивающимися событиями. Он словно бы покинул тело, переместился за плечо своего носителя. Соседний молодчик дошел до кондиции ловил сеанс и пускал слюни ведрами. «Дать бы по зубам, да руки заняты» подумал Фантик и принялся рассуждать о духовном содержании пузыря «Столичной», еще остающемся в количестве двухсот грамм в материальном эквиваленте. Иногда медитации помогали справиться с разладом в сознании. Через довольно большой промежуток времени он пламенно воззвал к носителю: «Плюнь на нее, Толяныч. Бюст, конечно, дай боже, но, может, не надо? О душе подумай!»

Толяныч, распаленный промозглостью и «Столичной», призыв проигнорировал — творил чудеса расторопности, умудряясь одновременно всеми руками обнимать зарумянившуюся герцогиню, прихлебывать пиво и, что-то ей втирая, жадно затягиваться Петром. Он походил на виртуоза-многостаночника. В перерывах между поцелуями поинтересовался, что еще интересного в городе Таганроге? И в ответ услышал, что ничего, в Москве, мол, лучше — жизни полно, и вообще оттянутся можно за всю масть.

— Каким образом? — поинтересовался Фантик от безысходности.

— Самым обычным, — сказала она, но уточнять не стала, только рефлекторно коснулась разъема за ухом. Опомнилась — запустила пятерню в свои рыжие волосы. Нанчипы забрякали, как кастаньеты.

«Столичная» подходила к своему логическому завершению. Неожиданно Альба выразила желание познакомиться с кошкой, чем напомнила о так и не купленном корме. Фантик, приняв последний заряд духовной составляющей, отвлекся, и бдительность падала уже по сто пунктов в минуту. Рыжая напирала, а Толяныч вдруг перестал этому радоваться. Какая-то заноза свербила в мозгу, не давая хода естественным желаниям: имплантированный био-компорт и стоптанные босоножки — дикое сочетание. Фигура девицина конечно того стоит, но ему сейчас требовалось нечто более цельное, завершенное, чтобы преодолеть собственный дуализм.

Логичное продолжение знакомства удалось отменить последним усилием воли, сославшись на совсем уж невнятные обстоятельства. Гормоны неистовствовали, а тут еще необходимость отлить стала настоятельной. Не сговариваясь, они встали и направились к эскалатору, ведущему на нулевой уровень.

По дороге Фантик вернулся на привычное место и влился в Толяныча подобно стакану приличного коньяка, а рыжая неглядя ловко ввела себе за ухо нанчип с черной головкой.

Подворотня на нулевке никаких эротических ассоциаций вызвать не могла по определению, хотя уездной герцогине видимо было все равно, где обжиматься. Она с готовностью подалась к нему навстречу. И Толяныч не удержался — поддернул маечку кверху и обозрел вожделенные прелести. Ожидания оправдались настолько, что он чуть было опять не передумал, но давление выпитого пива в данный момент, к сожалению (или к счастью) оказалось сильнее, и пришлось ограничиться лишь поцелуем, впрочем, довольно жадным.

Черт бы побрал этот дождь и пси-коррекцию вместе со сбойным «соседом»!

Потискав герцогиню для порядка еще некоторое время, от чего она вдруг задышала бурно и неровно, Толяныч волево отстранился:

— Ну ладно, ладно. Пора бы и того, бляха-муха… Облегчиться, в смысле. — Разделившие их полметра все же не казались надежным расстоянием, однако давешняя раздвоенность прорвалась мысленным посылом Фантика: «Постой, братан, она же притворяется!»