пока ее друзья придут. Так что нет, я этого не делал».
" Подарка тоже нет, я так понимаю-?" - в ее голосе звучало неодобрение.
«Зачем мне дарить ей подарок после того дерьма, которое она мне подарила!?»
"БОЖЕ МОЙ! Ты все еще зациклен на этом!? Это была шутка, Крошка! Научись жить с этим. Если ты когда-нибудь найдешь себе девушку, она тоже отреагирует на твой маленький размер, понимаешь? И что тогда? Ты собираешься прибежать домой и плакать? Ты можешь найти женщину, готовую смириться с маленьким членом, но если он прикрепится к Плаксе, даже эти женщины не захотят вас.
Я мог только недоверчиво смотреть на нее. Именно в тот момент я понял, что больше никогда и ни в чем не смогу положиться на нее, пока в этом будут участвовать мои братья и сестры. Она вздохнула, прежде чем продолжить.
«Ева собирается отвезти нас к Джонни. У Мэгги есть для нее подарок, и мы воспользуемся возможностью увидеть их снова. Оставайся здесь! И когда мы вернемся, я надеюсь, что у тебя, молодой человек, будет ХОТЬ открытка для твоей сестры!»
И вот так она ушла. Я не мог не задаться вопросом об этом заявлении. Мне нравился мой дядя Джон, он и его жена никогда не участвовали в мучениях, которые я получал от своих близких родственников, хотя временами их это, казалось, забавляло. Особенно его дочь, моя кузина Мэгги, никогда не понимала разницы между безобидными насмешками и безвкусными оскорблениями. Но что меня разозлило, так это комментарий Клэр о возможности увидеть их снова. Семья всегда была довольно близка с другими родственниками, особенно с Джоном. Он был братом Клэр, они жили рядом и встречались минимум два раза в неделю.
Я НЕ хотел еще одного разговора с моей заботливой «матерью», поэтому быстро зашел на Amazon, купил Еве подарочную карту на 25 долларов и распечатал ее. Я был уверен, что если я просто брошу это ей на подушку или что-то в этом роде, это спровоцирует новую дискуссию. Итак, я пошел к дому Джона, вручить Еве чертов подарок и снова уйти.
Прогулка заняла у меня минут двадцать, и первое, что я заметил, придя, — это задернутые шторы. Думая, что они, возможно, смотрят фильм или что-то в этом роде, я обошел дом к задней двери, ведущей на их кухню. И как только я вошел в эту дверь, я все это услышал. Стон. Звук шлепанья плоти. Даже влажные, хлюпающие звуки. Когда я тихо и осторожно подошел к проходу в гостиную, вся сцена развернулась так, как она появилась.
Я видел Еву на четвереньках, которую Аарон трахал по-собачьи. Наш родной отец! Лицо Евы было уткнуто в промежность нашей кузины Мэгги, которая лежала под ней на спине в положении шестьдесят девять. Мэгги, казалось, охотно то сосала клитор Эвы, то лизала яйца Аарона.
Рядом с ними на диване сидел дядя Джон. Он тоже был не один. На его коленях, спиной к нему, подпрыгивала моя мать – его сестра – Клэр. Они оба блаженно трахаются, наблюдая за остальными в их тройничке. Тетя Даниэль и Логан прижались друг к другу на диване, оба покрытые тонким слоем пота. Я подумал, что они, наверное, отдыхают, когда услышал крик Эвы.
«БОЖЕ, ДА, ПАПА! ТРАХНИ МЕНЯ! Я КОНЧАЮ! МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ! Я КОНЧАААААААЮ!!!»
То, что последовало за этим, было столь же захватывающим, сколь и тревожным. Пронзительный крик Евы медленно исчез, словно у воздушного шара, у которого кончился воздух, когда она стиснула зубы и откинула голову назад. Некоторое время Аарон продолжал медленно входить в нее, пока Ева не успокоилась и не упала на Мэгги.
Я все еще не мог полностью осознать то, чему только что стал свидетелем, когда тетя Даниэль поднялась с колен Логана и подошла к трем людям в центре комнаты. Она наклонилась к голове Евы и тихо заговорила ей на ухо.
«Готова, чтобы твой папочка лопнул твою последнюю вишенку, дорогая?»
Услышав стон Евы, тетя Даниэль подползла к Еве сзади. Мэгги, которая все еще жадно сосала клитор Евы, скользнула руками по бедрам Евы к ее заднице и раздвинула ее ягодицы. Не говоря больше ни слова, а Аарон отодвинулся лишь настолько, чтобы кончик его члена остался внутри его дочери, Даниэль начала целовать и лизать маленькую сморщенную задницу Эвы.
Прямо там, посреди пола в гостиной, тетя Даниэль лизала анус своей племяннице. Ее дочь сосала клитор своего кузины с громкими прихлебывающими звуками. И прямо между этими двумя ртами Аарон вонзал свой член в мокрую дыру своей шестнадцатилетней дочери.
Когда Даниэль наконец засунула язык в задницу Евы, она снова застонала, что, похоже, стало сигналом для остальных. Аарон наконец полностью вытащил свой член из дырки Евы, как раз в тот момент, когда Клэр поднялась с члена Джона. Она схватила маленькую бутылочку, подошла к мужу и начала медленно смазывать его член, наблюдая, как тетя Даниэль и Мэгги продолжают обрабатывать дырочки Эвы, и с улыбкой прошептала что-то мужу на ухо. Я не слышал ничего из того, что она сказала, но внезапный стон предвкушения Аарона говорил о многом. Она подстрекала его трахнуть их дочь!
Когда она почувствовала, что проделала достаточную работу по смазке его, она постучала по плечу Даниэль, которая откинулась назад, чтобы освободить место для Клэр, чтобы добавить больше смазки прямо на анус Евы. Затем Клэр, все еще держась за твердый член Аарона, совместила его со слегка открытой коричневой дыркой их дочери, скользнула другой рукой на его задницу, а затем толкнула ее вперед. Вот так, под руководством жены, он медленно проник в анус их дочери с закрытыми глазами и громким стоном.
Пока он это делал, Даниэль провела одной рукой по ягодицам Евы к ее промежности, а затем сунула два пальца в ее теперь пустую дырку. Теперь у Евы был член в анусе, пальцы во влагалище и рот на клиторе. Хотя они не были синхронизированы. В то время как движения Аарона были нежными и осторожными, и он, казалось, не хотел слишком быстро выходить за ее пределы, Даниэль совершенно неистово набросилась на дырку Евы, энергично двигая и вращая ее пальцами.
"Да милая! Приди к нам, маленькая шлюшка!» — громко сказала Даниэль, не упуская ни секунды стимулируя Еву. «Почувствуй папочку в своей тугой попке!».
Поначалу единственными звуками, исходившими от Эвы, были, по общему признанию, милые маленькие стонущие звуки. Но после того, как Аарон сделал около
