Читаем без скачивания Последний теракт. Книга вторая - Олег Сакадин

Вот и сейчас он сидел, нежно обсасывая куриную ножку, и наслаждался эффектом того, как довел до слез секретаршу отдела за то, о чем уже забыл. При входе в кабинет Гучкова, Роман вскочил было облизать любимого начальника, но встретив непривычный, укоризненный взгляд недовольного хозяина, говорящий обо всем, чуть было не завыл как брошенная собака.

Больше всего Платону хотелось сейчас лечь и всласть отоспаться, но он понимал, что даже если бы представилась такая возможность, то свершившаяся в голове катастрофа все равно не позволила бы отдохнуть мозгу. Внутри поселилось такое отчаяние, что Самсонов даже боялся смотреть в глаза Смольной, дабы не выдать своих мыслей. О других людях он вообще думать не хотел, но как назло именно сегодня придется решать проблемы Красовского.

Выпив третью чашку кофе с плиткой горького шоколада, он принял Петра Буганова, опытнейшего аналитика, который обладал жизненной потребностью бежать впереди планеты всей. Платон догадывался, о чем пойдет речь и на этот раз – ускорить сроки завершения проекта «Народный автомобиль».

Едва переступив порог кабинета, еще по пути к предложенному креслу, Буганов привычно затараторил (а речь его была подстать характеру: быстрая и неугомонная).

– Платон Сергеевич! На этот раз я готов представить вам неопровержимые факты того, что нам необходимо ускорить проект! Из надежного источника я узнал, что пару дней назад команде Прохорова удалось успешно испытать их новый двигатель для проекта, весьма похожего на наш, но который даже названия не имеет! Не смотря на то, что в народе мало в это верят, я убежден, что Прохоров добьется своего и выпустит эту машину, но мы должны быть первыми! Надо ускорить сроки проекта!

– Когда ты думаешь, они начнут производство? – равнодушно спросил Платон.

– Года через два.

– Тогда в чем вопрос? «Народный автомобиль» пойдет на конвейер в конце следующего года.

– Да, но ведь они тоже могут ускориться! А мы должны быть первыми! – не унимался Петр.

– Так, все, хватит, давай закроем эту тему раз и навсегда! – не выдержал Платон, которому неуемность Буганова порой вставала поперек горла, как и многим другим. – Что происходит? Почему ты так переживаешь? Что, неужели мир содрогнется и рассыплется в прах, если кто-нибудь опередит тебя и команда Прохорова выйдет на рынок раньше нас?

– Мы должны быть первыми, – намного тише проговорил Буганов. Его взгляд как будто потух на время, чтобы разгореться вновь от досады и непонимания со стороны руководства, что не ускользнуло от Самсонова. Платон понял, насколько больную мозоль сгоряча задел, и в любое другое время проникся бы гораздо больше к недостаткам Буганова, но только не сейчас, когда собственная жизнь трещала по швам, и в голове творилось черт знает что.

– Послушай, Петь, – более мягко, совсем неофициально сказал Самсонов, – Ну что же мне с тобой делать, как помочь? Сколько раз я старался сказать тебе, что… – он ненадолго умолк, размышляя, как бы ни обидеть Буганова еще больше. – Пойми, что для меня «Народный автомобиль» лишь на последнем месте коммерческий проект. Пойми, что я хотел бы хоть что-то в этой жизни сделать для своей страны и народа, а подарить им доступный и качественный автомобиль, как мне кажется, не самое плохое дело. Я, как и все вы, вложил в этот проект слишком много, чтобы в последний момент испортить хоть что-нибудь ненужной спешкой, и, в отличие от тебя, не отношусь так критично к команде Прохорова с их проектом. Напротив, я даже буду рад, если в России в одну эпоху появиться два стоящих проекта, который сможет возродить искалеченный автопром. Могу тебя успокоить лишь тем, что наш проект в любом случае будет превосходить. Звучит похвально? Возможно. Но я опираюсь на сухие данные. При всем богатстве Прохоров не в состоянии поднять такое количество ресурсов, которое использует корпорация. Ты не согласен?

– Согласен, – кивнул Буганов. – Я понимаю вас, Платон Сергеевич, и с болью чувствую собственную слабость, которой когда-то очень гордился.

– Быть всегда первым это не слабость! И ты один из лучших аналитиков, иначе не работал бы у меня, просто не доводи до фанатизма и не воплощай свою потребность там, где не стоит.

– Я постараюсь, – хмуро согласился Буганов, собираясь уходить. – Еще раз извините, стоять не ускорение сроков больше не буду. И все же надеюсь, что мы будем первыми.

Платон выразительно развел руками и проводил Петра самым благодушным взглядом, на который только был способен в подобном состоянии.

Не позволяя себе забыться и расслабиться, он позвонил Смольной узнать, назначена ли встреча с Мельниковым, заместителем министра строительства московской области.

– Да-да, – подтвердила Евгения, – он вызвался сам приехать сюда к четырем часам. Я хотела дождаться, пока вы закончите с Бугановым, чтобы сообщить.

– Приедет сюда? Серьезно? – искренне удивился Платон.

– Да, он вызвался сам, выразив надежду, что так будет гораздо комфортнее и вам и ему.

– Но мне-то понятно, а вот ему… ну ладно, пусть будет так. Что-нибудь срочное сейчас есть?

– А договор по земле?

– Уже отправил и переслал копию Нестерову, в следующий раз терзай его.

– Договорились. Тогда вроде все по графику.

Хорошо, подумал Платон. До встречи с Мельниковым (что ему, черт побери, от меня нужно, что даже сам рвется сюда?) более двух часов, до остального же просто нет никаких сил. Решив хоть как-то отвлечься от сжигающих душу мыслей, Платон вознамерился навестить Макарова, благо до того было недолго доехать. Очень хотелось почувствовать присутствие родной души, верного друга, биение братского сердца. Но перед выходом он заскочил к Соколову.

– Здорова, Платон, присаживайся, – бросил Александр, не отрывая взгляд от большого экрана, центра управления СБГ. Он как раз просматривал какие-то отчеты, бросал в микрофон, свисающий с подбородка, непонятные Платону обрывки фраз, полную белиберду, которую ни один нормальный человек не понял бы. Длинный полукруглый стол был заполнен аккуратно разложенными папками разных цветов, толстыми отчетами агентов о проведенных операциях, в два ряда «спиной к спине» расположились десять ноутбуков, на экранах которых виднелись непонятные Платону таблицы, похожие на индексы биржевых сделок, текущие в полный разброс цифры, напоминающие кадры из фильма «Мартица», видеонаблюдения с камер, висящих где-то вдоль башни Федерация, благодаря чему Соколов мог видеть всю округу как на ладони, и лишь на одном ноутбуке был разложен оставленный пасьянс. Ждать Платону пришлось недолго, но за все время, что он здесь находился, пока Соколов был занят непонятными переговорами, в голову не залезло ни одной заплутавшейся мыслишки, настолько она была выведена из строя и не функционировала. Он лишь застыл над пасьянсом и больными мозгами пытался разложить оставшиеся карты.

– Чего завис? – резко пододвинулся к нему Александр. Оказывается, он уже трижды окликал Платона. – Нет, брат, так никуда не годиться. Жениться тебе надо, вот что! А то эти ночи тебя изведут.

Платон непонимающе уставился в глубокие, насмешливые глаза Александра, и первые секунды вместо зрачков видел лишь даму пик и бубнового короля.

– Да, ты прав, второй такой ночи я больше не переживу, – скорее механически, не особо раздумывая над словами, ответил он.

– Что случилось? Ты меня пугаешь.

– Да нет! Все в порядке. Сердечная рана, – спохватился Платон, опасливо косясь на Александра. Соколов понял этот взгляд, даже на секунду насторожился, но потом расслабился и не придал ему должного значения.

– Тут я тебе не помощник. Дела сердечные для меня, сам знаешь, тьма кромешная, одна только мужская похоть, вот и все мои сердечные дела. Подумай сам, какая баба полюбит такую гориллу?

– Мне очень жаль.

– Не стоит, – отмахнулся Соколов, – по крайней мере, в отличие от тебя, я не страдаю от этих самых сердечных дел. Ну да закроем тему! Я тебя по делу вызвал. Мне нужна машина на недельку.

– Какая машина? А что с джипом? – не понял Платон.

– Твоя, твоя дорогой. Машина твоя мне нужна для проведения полной диагностики. Надо будет отогнать ее в гараж СБГ ненадолго.

– Как так? Почему? – чуть ли не подпрыгнул Самсонов, чем вызвал еще один подозрительный взгляд Александра. Но на этот раз подозрительность его прошла даже быстрее, чем минуту ранее, и Соколов не на шутку встревожился.

– Платон, да ты не в себе! Расслабься! Что случилось, черт побери! – и дружески хлопнул того по спине, отчего чуть не сломал позвоночник.

Платон взвыл от боли и рухнул со стула, но был подхвачен в полете и поднят в воздух быстрым движением мощных рук.

– Ой-ой, прости брат, я не хотел, не рассчитал, – оправдывался Соколов. – Ты как, живой?