Принц Корум оторвался от своего занятия и посмотрел на отца с вежливым вниманием.
— Ты что-то хотел мне сказать, отец?
— Прости, я, кажется, помешал тебе?
— Ничего страшного. К тому же дело у меня все равно не шло, — Корум поднялся и накинул на плечи свой алый плащ.
— Знаешь, Корум, придется мне скоро отправиться в Зал Туманов, — спокойно проговорил князь Клонски. — И до того мне бы очень хотелось, чтобы исполнилась некая моя прихоть. Ты мне поможешь?
Принц Корум любил отца. Он был потрясен этой новостью и мрачно кивнул:
— Разумеется, отец. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Что я могу для тебя сделать?
— Мне хочется узнать о судьбе своих родственников. Например, о принце Опаше из замка Сарн, что на востоке нашей страны. И о принцессе Лорим из замка Крашах, что на юге. И о князе Фагуине из замка Гэл, что на севере…
Принц Корум выпрямился.
— Прекрасно! Но если ты, отец…
— Я знаю, о чем ты подумал, — прервал его старик. — Что я мог бы выяснить все это с помощью магии, верно? Однако теперь мне, к сожалению, становится все труднее вступить в контакт с теми, кто проживает в других плоскостях. Мое восприятие существенно ослабело, да и весь организм порой просто отказывается мне повиноваться, и я физически не могу перенестись в иную плоскость. Видимо, старость пришла…
— Нет, отец, — сказал Корум. — Мне тоже стало трудно делать это, а ведь когда-то я с легкостью переносился в любую из пяти плоскостей, стоило лишь захотеть. Теперь же я способен в лучшем случае повидать или услыхать кого-то из обитателей прочих плоскостей. А ведь Земля в своем астральном цикле непременно проходит через все пять плоскостей! Я никак не могу принять причину своей неспособности к перемещениям, и я…
— Я тоже не могу этого понять, — откликнулся старый князь. — Но вижу в том дурное предзнаменование. По всей вероятности, в самой природе нашей Земли происходят некие глубинные изменения. Вот потому-то я и хотел бы связаться с нашими родственниками-вадхагами. Может быть, им известно, отчего мы оказались практически привязанными к одной лишь плоскости? Это же неестественно! В известной степени мы стали как бы калеками, неполноценными существами! Неужели нам придется уподобиться животным, которым изначально не дано знать иных миров, кроме своего собственного? Неужели наша раса вступила в эпоху регресса? И наши потомки ничего не смогут перенять из богатейшего опыта вадхагов, постепенно нисходя к тем водным млекопитающим, от которых, собственно, мы и произошли? Признаюсь честно, сынок, мне иногда становится даже страшно.
Принц Корум не сделал ни малейшей попытки успокоить отца.
— Знаешь, я тут читал о бланданья… — молвил он задумчиво. — Это раса из третьей плоскости, обладавшая весьма изощренным умом. Но с их генами и мозговыми клетками случилось что-то странное, и они в течение всего лишь пяти поколений полностью переродились, превратившись в летучих рептилий, по-прежнему, впрочем, обладавших достаточным разумом… Последнее обстоятельство и свело их с ума. Всех до одного… Они тогда сами себя уничтожили… Интересно, что вызывает подобные регрессивные изменения?
— Это ведомо лишь Повелителям Мечей… — ответил князь.
Корум улыбнулся и подхватил:
— Которых в действительности не существует. Хорошо, отец. Я понимаю твою озабоченность и непременно постараюсь разыскать наших родственников, встретиться с ними и выяснить, как они живут и ощущают ли те перемены, которые тревожат нас, обитателей замка Эрорн.
Старый князь кивнул.
— Если чувства наши действительно притупились, а восприятие мира стало таким же, как у мабденов, то вряд ли вадхагам стоит продолжать свое развитие. Да и существование тоже. Заодно постарайся выяснить, как живут нхадраги и нет ли у них подобных проблем.
— Наши расы одинаково древние, — прошептал Корум. — Возможно, что и у них… Но разве твой кузен Шулаг ничего не рассказывал? Ведь он был у нас не так давно, всего два-три столетия назад?
— О да, он говорил, что мабдены стали часто приплывать на своих кораблях с запада и убивать нхадрагов. Тех же, кто оставался в живых, они превращали в рабов. Однако мне трудно поверить, чтобы мабдены, эти полузвери, сколь бы ни было велико их число, сумели бы хитростью превзойти нхадрагов и одерживать над ними одну победу за другой.
Корум прикусил губу и задумался.
— Возможно, нхадраги стали слишком благодушны и самодовольны, — проговорил он наконец.
Отец его уже повернулся, чтобы уйти, но, услышав эти слова, остановился, тихонько постукивая тяжелым посохом по пестрому, богато вышитому ковру; тонкие пальцы стиснули украшенный рубинами набалдашник.
— Благодушие и страх перед невообразимой карой — это совершенно разные вещи, — молвил он наконец, — однако и то и другое неизбежно приводит к разрушению. И абстрактные рассуждения на эту тему совершенно бессмысленны. Вернувшись, ты, возможно, уже будешь знать ответы на все подобные вопросы. И мы вместе постараемся понять, что же нас ожидает. Когда ты намерен отправиться в путь?
— Мне хотелось бы сперва закончить свою симфонию, — сказал Корум. — На это потребуется день или два. А затем я на следующее же утро покину замок.
Князь Клонски удовлетворенно кивнул.
— Благодарю тебя, сын мой.
Когда он ушел, принц Корум вернулся к прерванным музыкальным занятиям, но обнаружил, что не может сосредоточиться. Его воображение было целиком захвачено грядущим путешествием. Странное, неиспытанное дотоле чувство овладело им. Скорее всего, это можно было назвать возбуждением: ведь он впервые в жизни готовился покинуть замок Эрорн!
Корум попытался взять себя в руки — не годится вадхагу проявлять подобную чувствительность.
— Что ж, это будет весьма познавательно, — прошептал он. — По крайней мере, повидаю, наконец, остальную часть материка. Жаль, что прежде я не увлекался географией. Я и береговую-то линию Бро-ан-Вадхаг едва помню, не говоря уж о ее сухопутных границах с другими странами. Возможно, стоило бы сперва изучить кое-какие карты и записки путешественников… Да-да, я так и сделаю. Завтра же с утра направлюсь в библиотеку. Или послезавтра…
Принц Корум по-прежнему не ощущал ни малейшей потребности спешить. Вадхаги — раса долгожителей, они привыкли действовать неспешно, как бы лениво, долго, всесторонне оценивая предстоящий поступок и лишь потом его совершая. Они проводили недели и даже месяцы в медитации, прежде чем приступить к научному исследованию или иной творческой работе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
