Расставаться с иллюзиями прошлого всегда нелегко. А если иллюзии эти формировались десятилетиями, это тяжело вдвойне, ибо вместе с иллюзиями ты лишаешься и частицы себя самого…
Не знаю, как для кого, но для меня крушение мифа о МУРе произошло задолго до разгрома банды «оборотней». Было это в самом начале 2000 года.
Только-только к руководству МУРом пришел полковник Максимов — человек, всей своей карьерой обязанный прежнему начальнику генералу Голованову и предавший его одномоментно, едва только замаячили перед ним генеральские погоны.
Генералом, правда, стать он так и не сумел. После серии моих публикаций в «МК» уже подготовленный президентский указ был остановлен. Только победа эта далась слишком дорогой ценой: ценой человеческой жизни…
Конечно, я не знал тогда, что вновь столкнусь с Евгением Максимовым совсем уже при других обстоятельствах. Что в то самое время, пока происходила раскопанная мной скандальная история, в недрах МУРа поднимает голову банда «оборотней», порожденная на свет с благословения полковника Максимова.
Если бы не Максимов, банды «оборотней» попросту не было бы: это я знаю теперь доподлинно…
А если бы в тот далекий уже воскресный летний день — 25 июня 2000 года — не накрыла Подмосковье душная жара, не случилась бы и эта, стоившая жизни ее герою, история…
ВСТРЕЧА В ПУТИ
Двадцать пятого июня 2000 года с дачи в Москву возвращалась самая обычная семья — папа, бывший балалаечник из оркестра Центрального телевидения, а ныне простой водитель, мама, сын мамы от первого брака и собака породы мастино. Поскольку семья была обычная, дача у них стояла не на Рублево-Успенском шоссе, а черт знает где — под Волоколамском, возле деревни Кутьино, где нет ночных клубов и казино, но зато есть разбитые проселочные дороги с рытвинами и ухабами. А тут еще, как на грех, жара.
Конечно, все окна в машине были открыты (на кондиционер семья, увы, не заработала), но это не помогало. У мамы все сильнее прихватывало сердце, папа с сыном пунцовели. Впрочем, труднее всех приходилось собаке. «Скорей бы в Москву», — думала семья, и собака, понятно, в первую очередь.
Но тут, поднимая клубы пыли, похожие на ядерный гриб, их машину обогнала роскошная иномарка — джип «субару форестер». Не просто обогнала — нагло подрезала. Разумеется, папа, сидевший за рулем, возмутился и начал сигналить, на что «субару» принялась выделывать кренделя, знакомые каждому автолюбителю. Джип то резко тормозил, то, наоборот, также резко набирал скорость, обволакивая узкую дорогу ядерным грибом.
Это продолжалось километра два, пока они не выехали на Ново-Рижскую трассу. Обе машины остановились.
Возмущенный папа — Сергей Дианов — выскочил на дорогу.
Из жалобы Сергея Дианова в прокуратуру: Мужчина тоже вышел из машины с агрессивным видом и с поднятыми руками. Испугавшись удара с его стороны, я схватился за его руки, которые были у меня над головой, и не давал ему ударить меня. Однако он вырвался и нанес мне удар кулаком в область правого глаза, причинив мне кровоподтек, и поцарапал щеку, при этом он наносил мне удары ногами по моей ноге.
Мой пасынок Антон, когда увидел, что меня бьют, вышел из машины.
Потом 18-летний пасынок Антон признается: выскочив на дорогу, он подбежал к мужчинам и ударил обидчика ногой по ноге. Да и как ему было не признаться — на допросах «с пристрастием» кто хочешь «расколется», тем более 18-летний мальчишка. Но удар этот оказался роковым.
«Вы хотели неприятностей? Вы их получите!» — крикнул водитель джипа и прыгнул в машину. Драться с двумя сразу он не стал — можно ведь было и получить сдачи…
Он не соврал. Неприятности начались уже очень скоро…
Из показаний инспектора 11-го спецбатальона УГИБДД ГУВД Московской области капитана милиции Сукманова:
…примерно в 18 часов я находился на рабочем месте на посту № 2 49-й км автодороги Москва — Рига, когда получил сообщение от дежурного по батальону о том, что при появлении а/м «фольксваген пассат» темного цвета г/н№…. остановить ее и сообщить в дежурную часть.
Через некоторое время инспектором ДПС Куриловым данная автомашина около поста была остановлена. Я сообщил дежурному, а также спросил, какие должны быть наши дальнейшие действия. Дежурный ответил, чтобы автомашину не отпускали до приезда оперативной группы с Москвы.
Водитель был в возбужденном состоянии, на лице в области левой щеки я заметил небольшую ссадину.
«НА КОЛЕНИ, СУКА!»
Опергруппа из Москвы появилась довольно быстро — где-то в полвосьмого. Двое в штатском и двое в черной форме с автоматами наперерез.
— Проедемте с нами.
— Куда? За что?
— Там разберемся.
Папа, мама и сын мамы от первого брака поняли, что начинается что-то страшное. Этого не понимала только глупая собака.
На часах было без чего-то девять, когда семья в сопровождении милицейского «доджа» подъехала к легендарному дому № 38 на Петровке. Дом этот раньше они видели только в фильмах про «Знатоков» и инспектора Лосева. Правда, в кино люди, работающие тут, боролись с преступниками, были добрыми, чуткими и вежливыми.
Процитирую вновь заявление Сергея Дианова:
…двое штатских меня и Антона (пасынка. — Авт.) ввели в здание ГУВД через центральную проходную, подняли на лифте на третий этаж (на третьем этаже расположен МУР. — Авт.),после чего взяли у автоматчиков наручники, сковав ими нам руки сзади, поместили нас между двойными дверями (внутренняя дверь — глухая, наружная в виде решетки) в помещении рядом с комнатой дежурного. Помещение представляло собой камеру без стульев и стола.
Вообще-то, по закону, надевать наручники кому ни попадя запрещено. Это спец средство и применяют его только в двух случаях: когда задерживают опасных преступников или при сопротивлении.
Ни первый, ни второй вариант к нашей истории не относился. Впрочем, реальная жизнь так же отличается от прописанной в законе, как полковники МУРа образца 2000 года от полковников киношных.
«Из камеры, — рассказывал Сергей Дианов, — меня вывел какой-то мужчина в штатском. Пока мы шли по коридору, он со всей силой хлопал меня ладонями по ушам, бил кулаком по голове (удары по ушам — излюбленный милицейский метод. Очень болезненный и в то же время не оставляющий следов. — Авт). В коридоре нас уже ждал водитель „субару“.
«На колени, падла!» — заорал конвоир. Я не подчинился. Тогда они насильно поставили меня на колени, ударив кулаком в живот.
«Твое счастье, сука, ты попал на доброго человека! — продолжал кричать конвоир, — Благодари его. Если бы не он, мы бы тебя вообще убили». Водитель «субару» сказал, что вполне мог меня застрелить, но пожалел, хотя таких, как я, надо душить. Что теперь меня с сыном «закроют» в камере и «опустят» у параши. При этом они не прекращали наносить удары. Я не сопротивлялся и просил только об одном: не бейте сына…»
Из жалобы в прокуратуру 18-летнего Антона Точилина:
Меня вывели из камеры. В коридоре я увидел водителя «субару форестер». Он приказал мне встать на колени, другой сотрудник подсек меня под ноги сзади и поставил на колени.
Водитель «субару форестер» стал угрожать мне, что он посадит меня и моего отчима Дианова СВ. куда захочет и насколько он захочет. При этом, выражаясь нецензурной бранью, он нанес мне сильный удар кулаком по голове и приказал, чтобы я смотрел ему в глаза…
Из камеры Сергея Дианова выводили еще дважды. Сначала — втолкнули в кабинет, где во главе стола сидел обладатель роскошного джипа «субару».
Свидетельствует С. Дианов:
«В руках владелец „субару“ держал уголовный кодекс. „Выбирай, мразь, какую статью тебя припаять. Хочешь — на пять лет закроем. Хотя нет, — он сокрушающе покрутил головой, — пять маловато: лучше восемь… Или даже десять…“
Потом этот человек колотил меня руками и ногами. Требовал, чтобы я признался в том, что избил его на шоссе».
Вскоре с Дианова начали снимать показания. Правда, происходило это довольно специфически.
В комнату вошел плотный мужчина, похожий на кавказца, в штатской одежде. Он говорил, что в Волоколамском СИЗО меня «опустят» и заставят жить около «параши». Одновременно он наносил мне удары кулаками по голове и ладонями по ушам.
(Впоследствии эти «показания» будут оформлены, как якобы полученные в отделе милиции «Тверской».)
Только в два часа ночи — через шесть часов после задержания — Дианова привезли на освидетельствование в
59-ю больницу. Он хотел было пожаловаться врачу на боли в голове и ушах, но тот не стал даже слушать закованного в наручники «пациента»: с бандитами не о чем разговаривать.
Из больницы под конвоем отправились в отдел милиции «Тверской» — в тамошний обезьянник. Оттуда — обратно, в Волоколамск. За «особо опасными преступниками» из далекого подмосковного района специально прислали машину с дознавателем, которого начальник Волоколамской милиции среди ночи поднял с постели.
