Читаем без скачивания Хронобеллетристика, коммерческие историки и фольк-хистори - Виктор Мясников

Житийно-монархический роман бурно рацсвел в период ельцинского правления. Первый президент России и сам любил в монархические игрушки поиграть. Возродил царские ордена с крестами на шею, звездами на грудь и лентами через плечо, учредил разрядную табель окладов госчиновников, вместо "руки КГБ" ввел идиому "государево око". А уж какая была эпопея с царскими останками! Все монархическое и аристократическое быстро вошло в моду. Даже на самом демократическом канале НТВ всерьез обсуждали возможность восстановления монархии в России. Как тут было не появиться житиям царственных мучеников, героев Белой гвардии и прочих особ высокого положения?

Самыми популярными персонажами, естественно, стали члены императорской фамилии, погубленные большевиками. Как положено, жизнь их была полна святости, кротости и чистой любви ко всем. Замечательным образцом житийно-монархической прозы является двухтомный роман Е. Иванова "Божией милостию Мы, Николай Вторый..." (Серия "Романовы. Династия в романах", издательство "Армада", М., 1998). Это воистину верноподданническое произведение написано с замирающим от искреннего восторга сердцем. Так же должно и читаться, с наворачивающейся слезой. Потому что Их Императорское Величие Царь Николай Вторый был человек душевный, мягкий, богобоязненный и с лучистыми голубыми глазами. Его Императорская Жена Аликс тоже была Голубка и Ангел Божий и обожала своего Царя. Их Друг Григорий, мудрый мужичок, беззаветно любил Их обоих. А все вместе Они постоянно любили русский народ, самозабвенно молились за него и воевали с немцами. А немцы подкупили русских пролетариев, керенских, гучковых, милюковых, буржуев, журналистов, интеллигентов и всех остальных. А подлые аристокрты и великие князья с бездарными генералами специально проиграли войну, разорили страну, возбудили мужичков и выгнали Царя из Ставки. Рабочим платили по три рубля за каждый день забастовки, поэтому они совсем бросили работу. Так называемые деятели искусств пресловутого "Серебряного века" на потребу высшему свету фабриковали порнографию и прочий декаданс. Кругом творились оргии, сплетни, воровство и агитация. Только Царская Семья сохраняла атмосферу любви и благообразия, непрестанно молясь о спасении Своей страны. Но все Их предали, все...

Законы житийно-монархического жанра от перемены персонажей не меняются. Если вместо государя императора взять генерального секретаря ЦК КПСС, результат будет тот же. Вот вышедший в серии "Вожди в романах" того же издательства "Армада" роман Петра Проскурина "Число зверя". Автор широко известен, его роман о Брежневе несколько меньше. Генсек выписан с ностальгическим сочувствием. Это добрейший человек, любящий отец, которого постоянно расстраивают пьющая дочь и вороватый сын. С одной стороны, им манипулирует Суслов, с другой -- еврей Андропов. Вообще нехорошие русофобы со времен Троцкого планомерно ведут Россию к гибели, разводят диссидентщину и разрушают великий Советский Союз. Правда, появился кружок русских патриотов, мечтающих о возрождении монархии (! -- В.М.). Покровительствует им прима Академического театра, молодая красавица, любовница самого Брежнева, хранительница уникального царского бриллианта. Но подругу Генсека увел преступный красавчик. Спецслужбы ее за это убили, а брилллиант украли. Они бы и с красавчиком разделались, но добрый дедушка Брежнев его отпустил. Действие романа, крепко наперченного антисемитизмом и мистикой, протекает в среде коммунистической элиты, в особняках академиков и Народных артисток, обвешанных уникальными драгоценостями, подпольных княгинь и восторженной прислуги. И никаких колхозников или уральских работяг, рыщущих в поисках магазина, отоваривающего талоны на колбасу. Никаких анекдотов про нашего дорого Леонида Ильича. Все душевно, серьезно и на высоком художественном уровне.

Издательство, печатая эти книги, абсолютно последовательны в своей политике -- все ниши на книжном рынке должны быть заполнены его продукцией, а не конкурирующей. Что касается отношений с читателем, то здесь как в анекдоте про большую белую таблетку, которую доктор переломил о колено. "Вот эта половина от головы, а эта от поноса. Смотри, не перепутай". Для того, чтобы читатель не перепутал, книги разведены по сериям. Для одного "Романовы", для другого "Вожди". Доктору все ожидания пациента, пардон, читателя, хорошо известны. Главное -- не перепутать.

Эдвард Радзинский -- признанная телезвезда, самый популярный автор отечественной салонной фольк-хистори. К нему уже привязался эпитет "сладкоголосый". За ироническим определением прячется зависть. Действительно, артистическая речь Радзинского способна очаровать и заворожить. Конечно, его лучше слушать, а если читать, то стараясь воспроизводить его интонацию. Без этих саркастических смешков и легко передаваемой патетики удовольствие не будет полным. Все-таки фольк-хистори обращается не к уму, а к эмоциям читателя, и тут актерское мастерство автора просто необходимо. Здесь нет места скучному анализу социально-экономических причин и следствий, история подается на уровне бытового сознания. Гораздо легче поверить, что Иван Грозный взял Казань и Астрахань мстя за ордынское иго, а не из-за тривиального выхода к Каспийскому морю. И, рассказывая о самом жестоком из русских царей, Радзинский в меру своих знаний излагает то, что ждет от него читатель (слушатель): сцены казней и оргий, внушающие страх и ужас. С точки зрения банальной эрудиции все каноны и шаблоны соблюдены. Разумеется, маленького Ваню забижали бояре, а он, когда подрос, велел всех пытать и казнить. Неувязки возникают там, где надо действительно углубиться в историю. Скажем, ходившие в народе челобитные Иваки Пересветова, где предерзко давались царю советы, как управлять государством, что следует казнить бояр и приблизить служивое дворянство, Карамзин считал написанными уже после смерти Грозного в оправдание его зверств. Позже личность Пересветова была подтверждена учеными, упоминания о нем найдены в бумагах того времени, но Радзинский заявляет, что под именем Ивашки выступал сам царь Иоанн, выдававший таким образом свои желания за глас народа. Но если бы автор потрудился заглянуть в труды Пересветова, он бы понял, что человек, написавший "Сказание о Магмед-султане", был на порядок образованнее царя.

Впрочем, это абсолютно несущественно. Потребитель салонного фольк-хистори жаждет совсем иного -- сплетни. Для него важны слабости сильных, пороки достойных, страхи тиранов, некрасивые тайны красавиц, горести коронованных властителей. Радзинский, талантливый драматург, квалифицированно выстраивает сюжет, умеет, где надо, промолчать, где-то надавить на эмоции, неожиданно повернуть действие. Его произведения разбиты, подобно пьесе, на акты и сцены, на абзацы-реплики. Читателю, точнее, читательнице, нужны страсти роковые. И она их получает.

Бульварное фольк-хистори обращено к грубому мужскому восприятию. Здесь кровь льется в тридцать три струи, разнагишенная плоть обильна, а блуд неистов. К истории это имеет меньше отношения, чем рыбные тефтели к ихтиологии. Такое специфическое дубовое чтиво. Издательство АСТ-ПРЕСС, вообще специализирующееся на дубовом масскульте, выпустило колоритнейший образец подобной продукции -- роман Евгения Сухова "Жестокая любовь государя". Сам товарищ Сухов -- фигура легендарная, автор целого цикла бандитских романов о героическом воре в законе. Романы эти фабрикуются конвейерным способом, и кто-то из "фабрикантов", склонный к розыгрышам, разродился довольно объемистым опусом. Представьте себе, что обаятельный ворюга Жорж Милославский из комедии Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию" застрял в эпохе Ивана Грозного дней этак на несколько. Будучи парнем веселым и находчивым, он выкрутился и с помощью машины времени неунывающего Шурика вернулся прямиком в наше, как выражаются политики, нелегкое время. А тут все не так: двери железные, окна в решетках, мафия лютует. И решил Жорж стать писателем. Все-таки он своими глазами видел царя Ивана, мед-пиво пил, со стрельцами дрался, наслушался всяких древнерусских баек и словечек нахватался. А сюжет слепил из кусков фильмов, которые бедные телеканалы показывают. Заварганил по-борзому роман и толкнул в издательство.

В глубь веков он перенес и свои представления о воровском устройстве мира. Помимо царя Ивана -- пьяницы и развратника, на руси еще два хозяина: главы мафиозно-разбойничьих кланов. Все трое воюют друг с другом за верховную власть, обкладывают данью деревни, грабят боярские дворцы и чеканят фальшивые деньги. По дорогам и весям шляются бродячие монахи типа шаолинских мастеров кун-фу, только специализирующиеся на кулачных и палочных боях, тоже грабят и насильничают. Исторический фон имитируется с помощью словаря устаревших слов и расхожих представлений, доведенных до абсурда. Тут вам и кафтаны с аргамаками, ковшики медовухи и братины браги, в том числе клюквенной, в один присест выпиваемые боярами, бесконечная путаница аршинов и саженей, полные карманы изумрудов и золота. Стряпчие стряпают еду, постельничьи стелят простыни, стольники работают официантами. С одной стороны, довольно точное описание Монетного двора (который на самом деле назывался Денежным), с другой -- пятаки, рубли и гривенники, которые появились только после реформы Петра 1. Автору невдомек, что при Грозном чеканились лишь копейки, денги (полукопейки) и полушки. Исторические личности, знакомые еще по школьному учебнику -- Курбский, Сильвестр, Басманов -- появляются лишь на мгновение, чтобы отметиться и исчезнуть. Три строчки посвящены всем казанским походам. Зато со смаком описаны царские пьянки, оргии и разврат. С "глубоким" знанием дела подана охота на подмосковных туров -- быков размером с мамонта. В нем мяса с тысячу пудов (16 тонн -- В.М.), до холки рукой не дотянуться. А, в общем-то, нет смысла ловить автора на нелепицах и глупостях. Каков писатель, таков и читатель: все полезно, что в брюхо пролезло.