class="p1">— Что произойдёт, если он узнает о ваших намерениях, Примас? — спросил он.
— Не узнает! — фыркнул Примас, продолжая смеяться. — У него не хватит на это воображения.
Генри Сесил принялся за работу всерьёз. Он работал весь день и часть ночи, но нашёл время, чтобы немного повидаться с Рут Фаннинг, молоденькой девушкой, которую он хотел когда-нибудь взять с собой на Мост.
Вместо любви он говорил с ней о своей работе. Вместо того, чтобы целовать её, он рисовал на скатерти изображения своего нового оборудования. В конце концов она уже не знала, в кого он влюблён — в неё или в тяжёлую воду. Но это не уменьшило ни его энтузиазма по отношению к лаборатории, ни его любви к ней. Он даже принёс ей четырехунциевую бутылку своего нового продукта.
— Посмотри на это, Рут, — сказал он. — Тут совсем немного, но ты понимаешь, что это значит для нас? Представь, что её много, целая река, и по этой реке будет плыть маленькая лодочка, всё дальше и дальше, пока мы, наконец, не поселимся у Высших. Не Мост приведёт нас туда, моя дорогая, а поток моей тяжёлой воды.
— Я не уверена, что мы будем счастливее, став Высшими, — вздохнула она.
— Чепуха! Все становятся счастливее, став Высшими.
— Почему они так стремятся изменить воду, которую мы получаем?
— Чтобы мы были здоровее и жили дольше. Это идеальное лекарство, почти панацея. Ты бы видела, как она убивает микробы в пробирке.
— Они тоже собираются её пить?
— Конечно, но Примас сказал мне, чтобы я в первую очередь обеспечил ею Иных. Это замечательный человек, Рут, я хочу тебя с ним познакомить. Знаешь, он настоящий человек. У нас, Иных, сложилось неверное представление о нём и Децималах. Они делают всё возможное, чтобы сделать жизнь каждого жителя Викторуса приятной.
— Мне пора идти. Я вернусь завтра вечером. Примерно через неделю спешка закончится, и тогда мы сможем поговорить о той прогулке на лодке — ну, ты понимаешь, о символическом путешествии по потоку тяжёлой воды. Мы станем чем-то особенным, когда станем Высшими.
Рут Фаннинг грустно улыбнулась, наблюдая, как он выходит из дома. Ей стало интересно, хорошо ли Высшие дамы играют в контрактный бридж и как они одеваются. Она никогда не была на Мосту.
Неделю спустя Примас и Децималы посетили водопроводную станцию Викторуса в компании с Генри Сесилом. Изобретатель всё им объяснил. Оборудование для производства тяжёлой воды в больших количествах было готово. Всё, что было необходимо — это запустить его нажатием кнопки.
Примас подумал, что следует провести какую-нибудь публичную церемонию, на которой Сесила можно было бы поблагодарить за его вклад в оздоровление города. Сесил попросил избавить его от речей. В конце концов было решено, что говорить ничего не следует.
Изобретатель в определённый день должен был без особой шумихи нажать на кнопку и всё. Должное признание придёт со временем. Ему нужно было только нажать на кнопку, а затем жениться и отправиться в длительный медовый месяц, после чего он и его невеста должны были перейти Мост и остаться на том берегу.
Вернувшись в личный кабинет Примаса, один из Децималов отвёл его в сторону и спросил:
— Что сделает Сесил, когда вернётся через месяц и узнает, что случилось с Иными?
— Я думаю, он покончит с собой, — последовал спокойный ответ. — Если он этого не сделает, с ним случится что-нибудь ещё. Я подумаю над этим.
У Рут Фаннинг было двое котят. Это была одна из атавистических черт Иных — они по-прежнему любили домашних животных. А ещё у неё было воображение. Об этом никто не подозревал. Вряд ли кто-то из Иных обладал этой своеобразной психологической чертой. Она была почти неизвестна. Поколение за поколением люди вели совершенно механический образ жизни, что мысль о том, чтобы заглянуть вперёд и посмотреть, что может произойти, редко приходила кому-либо в голову.
У Рут Фаннинг было два котёнка, воображение и четыре унции тяжёлой воды. Как только Генри Сесил ушёл, она начала совмещать эти три вещи. Она взяла одного котёнка и поместила его в клетку в своей спальне, а другого котёнка она взяла и поместила в другую клетку в своей спальне.
Она обращалась с обоими котятами одинаково, но три раза в день добавляла к молоку, что получал один котёнок, чайную ложку тяжёлой воды. Первая доза была дана, когда семьи не было дома. Это было хорошо. Котёнок, безусловно, был счастливым малышом. Он прыгал, играл, кувыркался и проводил время так, как только может проводить его котёнок.
В нём было столько энергии, что хватило бы на десятерых котят, и он издавал множество восторженных мелодичных звуков. Рут никогда не видела, чтобы котёнок вёл себя подобным образом. Даже второй котёнок был поражён необычным кошачьим поведением. Рут делала пометки в блокноте. Она была более чем заинтересована. Но она не сказала об этом Генри Сесилу.
Пять дней спустя он рассказал ей о последних деталях своего плана. Оборудование было готово. Помещение, в котором оно находилось, было заперто и опечатано. Всё было автоматизировано и должно было работать в течение месяца без вмешательства человека и какого-либо надзора.
Через два дня он нажмёт на кнопку, закроет и опечатает комнату, женится на ней, и они отправятся в Азию на двадцать восемь дней, чтобы наслаждаться жизнью. По возвращении они станут настоящими, неподдельными Высшими на всю оставшуюся жизнь. Примас собирался оплатить все расходы на медовый месяц.
Именно тогда Рут спросила:
— Ты помнишь двух моих котят?
— Да, кажется, я помню, что у тебя были котята, но в последнее время я их не видел.
— Они в клетках у меня в комнате. Пойди и посмотри на них.
В одной клетке Сесил увидел котёнка, совсем маленького, игривого котёнка, довольно несчастного и одинокого, которому не нравилось находиться в заточении. В другой клетке был кот, старый кот, который выглядел так, словно потерял восемь из своих девяти жизней.
— Кажется, ты говорила, что у тебя двое котят, Рут? — спросил он.
— Да, пять дней назад было двое, но с одним из них что-то случилось. Вот мои записи. Бедняжка постарел на десять лет за пять дней.
Изобретатель сел и принялся читать записи. Он перечитывал сделанные Рут записи три раза в день; он смотрел на кошек. Затем он перечитал записи Рут ещё раз. Внезапно он вскочил и закричал:
— Да я…
— Не ругайся, Генри, — взмолилась Рут. — Это ничем не поможет. Просто подумай, что это значит. Включи своё воображение.
— Слишком поздно. Каким же я был дураком! Децималы похлопывали
