- Я полагаю, ты слишком скромничаешь, - серьезно сказал Хью. - Ты ведь постоянно находишься при епископе, и он сумел уже оценить и тебя, и твой ум. Он доверяет тебе, понимая, что ты будешь ступать осторожно там, где более тяжеловесный посол пойдет напролом, говоря слишком много, а слушая слишком мало. Кадфаэль лучше меня расскажет тебе о религиозных чувствах валлийцев, но что до политики, тут я смогу пригодиться. Можешь быть уверен, что Овейн Гуинеддский зорко следит за действиями архиепископа Теобальда в своих владениях, а с Овейном приходится считаться. Всего четыре года тому назад новый епископ был посвящен в сан в родной вотчине принца - Бангоре, которая полностью валлийская. По крайней мере, там они посадили валлийца. Вначале этот епископ отказался присягнуть на верность королю Стефану и признать господство Кентербери. Однако Меуриг не был героем и в конце концов уступил. В то время это стоило ему доброго расположения Овейна, и новому епископу не позволяли вступить в должность. С тех пор они пришли к соглашению, а это означает, что Овейн и Меуриг будут вместе препятствовать тому, чтобы Гуинедд подпал под влияние Теобальда. Посадить сейчас нормандца в святом Асафе равносильно вызову и принцам, и прелатам, и тот, кто послан туда с дипломатической миссией, должен это учитывать и быть осторожным.
- Овейн, по крайней мере, - проницательно добавил Кадфаэль, - будет учитывать чувства своего народа и прислушиваться к его воле. Жильберу не мешает вести себя так же. Гуинедд не собирается уступать Кентербери - у него свои святые, обычаи и обряды.
- Я слышал, - заметил Марк, - что когда-то приход святого Давида был метрополией Уэльса и там был свой архиепископ, не подчинявшийся Кентербери. Некоторые из валлийских священников хотят восстановить этот порядок.
Кадфаэль с сомнением покачал головой.
- Прежнего не вернешь. Чем больше нам навязывают власть Кентербери, тем чаще раздаются требования восстановить метрополию. Однако Овейн непременно отыщет способ напомнить новому епископу, на чьей он территории. Надеюсь, епископ человек мудрый и найдет общий язык со своей паствой.
- Наш епископ полностью согласен с тобой, - промолвил Марк, - и он прекрасно подготовил меня. Я ведь не сказал на собрании капитула обо всех задачах своей миссии - правда, отцу аббату уже все известно. Еще я должен передать одно письмо и подарок. Мне нужно заехать и в Бангор - о нет, конечно же, не по приказу архиепископа Теобальда! - и засвидетельствовать почтение епископу Меуригу точно так же, как это будет сделано по отношению к епископу Жильберу. Раз Теобальд считает, что епископы должны держаться вместе, Роже де Клинтон придерживается того же; этот принцип относится и к нормандцам, и к валлийцам. И мы намерены обращаться с ними одинаково.
Это "мы", объединявшее Марка с его высоким начальством, кое о чем напомнило брату Кадфаэлю. Несколько лет тому назад Марк, тогда совсем мальчик, постепенно оттаяв и перестав сторониться людей (а прежде у него были на то все основания), выражал подобным образом горячую преданность тем, кем восхищался и кому служил. Тогда под словом "мы" он подразумевал себя и Кадфаэля, словно они были двумя искателями приключений, плечом к плечу сражавшимися с целым миром.
- Мне все больше нравится этот наш епископ, - одобрительно заметил Хью. - Но неужели он посылает тебя в такое большое путешествие в одиночку?
- Не совсем. - Худое лицо брата Марка осветила лукавая улыбка, словно у него имелся про запас загадочный сюрприз. - Но сам он, не колеблясь ни минуты, пустился бы один в путешествие по Уэльсу. И я тоже. Он не сомневается, что церковный сан и сутана вызовут почтительное отношение. Однако я, разумеется, буду рад, если вы подскажете мне лучший путь. Вы лучше меня и моего епископа знаете, как обстоят дела в Уэльсе. Я намеревался ехать прямо, через Освестри и Черк. Что вы об этом думаете?
- Там довольно спокойно, - заметил Хью. - Во всяком случае, Мадог набожен и, как бы он ни обращался с английскими мирянами, клириков не обидит. К тому же сейчас он держит в узде людей Фадога из Повиса. Да, этот путь безопасен, к тому же он кратчайший. Правда, кое-где между Ди и Клуидом дорога идет в гору.
Судя по тому, как заблестели серые глаза Марка, он с удовольствием предвкушал приключение. Ему, самому неопытному из слуг своего господина, оказали такое доверие! И хотя Марк понимал, что выбран на эту роль именно в силу своего скромного положения, он в то же время сознавал, как много зависит от того, насколько ловко он выполнит порученное. Он не должен льстить и прославлять, но в то же время в его задачу входит дать почувствовать, как важно единство епископов.
- Однако нет ли чего-нибудь такого, что мне следует знать о положении дел в Гуинедде? - осведомился брат Марк. - Церковная политика должна считаться со светской, а я не осведомлен о происходящем в Уэльсе. Хорошо бы мне знать, какие темы не следует затрагивать, а о чем можно и поговорить. Тем более что придется ехать в Бангор. А если там двор принца? Возможно, мне надо будет давать отчет офицерам Овейна. Или даже самому Овейну!
- Вполне возможно, - согласился Хью, - так как обычно принц ухитряется узнавать о любом незнакомце, появившемся в его владениях. Если ты столкнешься с Овейном, то поймешь, что он достаточно прост в обращении. Можешь передать ему от меня привет. Кадфаэль тоже с ним встречался, думаю, по крайней мере дважды. Принц - человек великодушный, и это проявляется во всем. Только не упоминай при нем о братьях! Возможно, для него это до сих пор больной вопрос.
- Братья во все века приносили погибель владениям валлийских принцев, горестно заметил Кадфаэль. - Валлийским принцам следовало бы иметь по одному сыну. А то отец создает свое княжество и устанавливает в нем сильную власть, а после его смерти три, четыре, а то и пять сыновей, и законных, и незаконнорожденных, требуют свою равную долю, причитающуюся им по закону. Затем один убивает другого, чтобы увеличить свою долю, и закон ничего не может с этим поделать. Иногда я задумываюсь о том, что произойдет, когда не станет Овейна. У него уже есть сыновья, и могут появиться еще. Интересно, уничтожат ли они все, что создал их отец?
- Даст бог, - пылко возразил Хью, - Овейн проживет еще лет тридцать, а может быть, и дольше. Ведь ему всего сорок с небольшим. Мне всегда легко иметь дело с Овейном: он верен своему слову и умеет сохранять хладнокровие. Если бы старшим был Кадваладр и власть была бы у него в руках, у нас на этой границе непрерывно шла бы война.
- Этот Кадваладр - тот самый брат, о котором лучше не упоминать при Овейне? - спросил Марк. - А чем он навлек на себя гнев?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
