Читаем без скачивания Жребий брошен - Андрей Константинов

– Степан! – недовольно поморщился майор. – Давай-ка ты, бери нашего веселого клиента, потерпевшую и ридикюль. Езжайте в контору. С этого – протокол. С барышни – показания. Со «шмеля» – пальчики.

– Золотов! – встрепенулся Жора. – Достижения научно-технического прогресса достаются нашему государству с неимоверными усилиями. И вовсе не для того, чтобы бездумно тратить их на потрюханный дамский аксессуар… Короче, начальник, может, договоримся, а?

– Обязательно договоримся. Но – чуть позжее. Всё, езжайте с богом.

– А? Как же?.. – бросила растерянный взгляд на подругу Галина.

– А мы с вашей подругой скоро подъедем, – успокоил её Золотов. – Вот только маненько в порядок себя приведем…

…Ольга, опершись на руку майора, поднялась, кое-как отряхнулась и досадливо осмотрела свои ноги. К слову, ноги у нее были очень даже смотрибельные. Итоги осмотра оказались неутешительны: правая коленка разбита в кровь. Ну да бог-то с ней, с коленкой – порванные колготки было жалко до слёз! Не удержавшись, Ольга жалобно всхлипнула.

– Больно? – неправильно оценил её реакцию Золотов.

– Терпимо.

– Сейчас вылечим. Пойдёмте.

– Куда?

– Здесь рядом. Кстати, а вас действительно зовут Виола?

– Много хуже. По паспорту я – Иоланта.

– Как? Та самая? – улыбнулся Золотов и с ходу затянул: – При-и-му хвалу рабы смире-е-енной…

На удивление, майор оказался обладателем весьма сочного и звучного баритона.

– Надо же, – усмехнулась Ольга. – Впервые встречаю человека, который способен процитировать хотя бы строчку из этой оперы. Тем более…

Здесь она невольно запнулась.

– Ну, что же вы перестали? Вы, наверное, хотели сказать: «тем более мента поганого»?.. Да ладно, не смущайтесь. Ход мыслей – вполне правильный… Ну, двинули!

Идти оказалось и правда недалеко. Золотов сопроводил Ольгу до близлежащего кафе с романтическим названием «Музыка крыш» и предупредительно распахнул перед ней двери. Вообще, для милиционера этот майор был необычайно любезен и галантен. Своим поведением он напрочь разрушал стереотипное восприятие «ментов поганых», почерпнутое Ольгой из детективов, сериалов и рассказов мужа. Последнему, по роду своего бизнеса, с этой братией приходилось пересекаться довольно часто.

Посетителей внутри практически не было. «Межсезонье» – время бизнес-ланчей уже прошло, а для вечерних загулов еще не наступило. Заведение Ольге сразу понравилось: и своими неброскими интерьерными изысками, и ненавязчивым музыкальным фоном, в данный момент представленным ее любимой группой The Real Tuesday Weld.

– Костя! – взмахнул рукой милиционер. – Два кофе и сто пятьдесят водки.

– Будет исполнено, господин майор! – шутливо козырнул бармен, исходя из чего Ольга заключила, что в этой кафешке майор был, минимум, завсегдатаем, а максимум – «крышей».

Между тем Золотов усадил ее за столик у окна, словно бы оценивающе скользнул взглядом по ее фигуре, удовлетворенно кивнул и не терпящим возражений тоном приказал:

– Сидите здесь и никуда не уходите. Я сейчас! – С этими словами майор ретировался, оставив Ольгу в растерянном недоумении.

Не прошло и минуты, как шустрый бармен принес немудрёный заказ. Периодически покуривающая Ольга попросила сигарету, и Костя, позволив себе ироничное: «Гарсон! Огня и дыму – на все?!» – услужливо угостил своими. Поблагодарив, Ольга затянулась непривычно-крепким мужским «Петром» и, уставившись в окно, принялась размышлять о том, что маленькое приключение, которым сегодня обернулась повседневно-рутинная поездка в троллейбусе, похоже, еще не закончилось. Что само по себе и забавляло, и настораживало одновременно.

Сигарета сгорела примерно наполовину, когда Ольга увидела, как из магазина напротив вышел Золотов с небольшим пакетиком в руках и заторопился обратно в кафе. Отчего-то смутившись, она скоренько затушила сигарету – словно школьница, опасающаяся, что за пагубным занятием ее случайно застукают строгие взрослые…

…Золотов вторично вошел в «Музыку крыш», с порога всмотрелся и, оставшись доволен оперативностью принесенного заказа, благосклонно кивнул бармену. Дескать: «Молодец, продолжай в том же духе!» Костя шутливо закатил глаза, что в близком к оригиналу переводе означало: «О-о! Господин назначил меня любимой женой!» Василий Александрович прошел к столику, отложил пакет и, промокнув салфетку водкой из графинчика, скомандовал:

– Давайте сюда свою коленку!

Ольга подчинилась и с любопытством принялась наблюдать за тем, как Золотов делово, без тени смущения, взялся за ее правую ногу и продезинфицировал ссадину, попутно оттерев запекшуюся кровь. Полюбовавшись проделанной работой, он протянул ей принесенный пакет:

– Держите. Туалет там.

Ольга сунула руку и вытащила из пакета упаковку не самых дешёвых колготок:

– Ну к чему это? Зачем? – растерянно пробормотала она. – Я бы прекрасно добралась и с голыми ногами.

– Во-первых, еще не та погода, чтобы разгуливать по городу без колготок, – чуть менторским тоном начал Золотов. – Во-вторых, вовсе не обязательно демонстрировать окружающим свои боевые ранения. Я специально купил черные. Надеюсь, с размером не пролетел?

– Напротив, вы очень проницательны. Я действительно ношу «двоечку».

– Профессионализм не пропьешь, – довольный, хохотнул Золотов, наливая себе водочки. – Ваше здоровье!

– Сколько я вам должна?

– Бросьте! Нисколько, – отмахнулся майор. – Считайте, что это вам подарок от ГУВД. За содействие охране окружающего порядка. Вместо командирских часов с гравировкой… Пейте кофе, остывает… Да, и примите мои искренние восхищения: догнать Жору на спринтерской дистанции – это, я вам скажу, дорогого стоит. У него первый взрослый по бегу.

Ольга послушно отхлебнула кофе и, как бы между прочим, заметила:

– Я, вообще-то, КМС.

– А ведь я сразу понял, что вы – не простая штучка! – восхищенно среагировал на уточнение Золотов. – Чем на хлеб зарабатываете? Если не секрет, конечно?

– Не секрет. Я – учительница в школе. Так что с хлебом это вы в самую точку.

– Надо же – никогда бы не подумал!.. Но ведёте, я так понимаю, физкультуру?

– Корочки, действительно, физкультурника. Но, поскольку вакансии не было, пришлось переквалифицироваться в биологичку.

– С шила на мыло? – понимающе уточнил Василий Александрович.

– В общем-то, да, – согласилась с ним Ольга.

Золотов лихо маханул еще полрюмочки и посмотрел на нее с неподдельным интересом:

– Послушайте, Иоланта…

– Лучше зовите меня Ольга, – поморщившись, перебила та. – Просто и без изысков.

– Как скажете. Так вот, Ольга, у меня только что родилась гениальная идея. Вернее, её мне подсказал Жора, когда невпопад шлёпнул про живца… А почему бы вам снова?

– «Снова» что?

– Снова не переквалифицироваться?! На полном серьезе предлагаю вам… Нет, не руку и сердце, но… увлекательную, романтичную и выше-учительско-оплачиваемую работу, – заметив насмешливую улыбку в краешках Ольгиных губ, Золотов эмоционально схватил ее за руку. – Стоп! Только не говорите сразу «нет»! Это предложение из тех, которые следует всесторонне обкашлять…

В своё время небезызвестный автор с портфелем разродился гениальной фразой за «одно неосторожное движение – и вы отец». Так вот применительно к нашей ситуации можно сказать, что одно неосторожное постельное движение мазурика средней руки Жоры повлекло за собой целую цепь событий, в результате которых школьная учительница биологии Ольга Прилепина стала-таки сотрудником «карманного» отдела Милиции общественной безопасности питерского ГУВД. Где честно впряглась и за неполные пять лет дотянула служебную лямку опера вплоть до того момента, с которого, собственно, и началась вся эта история.

История, за которую не жалко угостить постороннего рассказчика хорошим двойным виски.

Глава первая

Развод со службой и девичья фамилия

Санкт-Петербург,

1 июня 2009 года

В кои-то веки лето установилось строго по календарю – первого числа. А ведь буквально накануне ничто не предвещало такого расклада – всё было сыро, серо и блёкло. Короче, как всегда. И вот, на тебе – лето выскочило как «Бог из машины», подняв столбы пыли и притащив за собой полновесные +18. Которые, вкупе с извечной питерской влажностью, по ощущениям тянули на все 25.

Окно и дверь были распахнуты настежь. Закрытые жалюзи лениво шевелились, свидетельствуя о том, что какая-никакая тяга присутствует, а так как кондишена в кабинете не водилось, даже сей легкомысленный ветерок можно было смело относить к предметам роскоши. Мешок сидел в своем замначальственном кресле, закинув ноги на подоконник, и лениво листал страницы подготовленного к сдаче в архив дела. Содержимое страниц было не менее душным, чем поступающий с улицы воздух, так что Мешок с трудом подавлял зевоту. О том, чтобы серьезно вникать в содержимое, речи не шло.