было исправить то, что он натворил.
Заид чудом избежал смерти в ходе государственного переворота. Только он знал, что случилось в ту роковую ночь, когда погибли его родители. Эти события вызывали у него вину, гнев и горечь на протяжении многих лет. Поэтому он с неизменным пылом боролся за законность и справедливость. Это было необходимо, чтобы вывести народ из тьмы.
Погруженный в воспоминания о своем прошлом, султан не заметил, как кортеж замедлил ход. Большая группа протестующих собралась в соседнем парке, в котором обычно проводились летние спектакли и концерты. Протесты не были редкостью, и, увы, они являлись частью демократических процессов.
Пока охрана оттесняла толпу, Заид огляделся. Джаахр был особенно великолепен в начале апреля, когда теплая погода и распустившиеся цветы делали город ослепительно красивым. Гигантские скульптуры и потрясающие памятники, окруженные зелеными садами с экзотическими растениями, были расположены вдоль центральной автомагистрали, ведущей из здания суда во дворец.
Эта внешняя демонстрация богатства Джаахра была обманчива. Чтобы получить реальную картину, достаточно было отъехать на пару улиц дальше автомагистрали.
Мрачное напоминание об огромной пропасти, разделяющей социальные слои Джаахра, заставило султана обратить внимание на толпу и гигантский экран, транслирующий репортера, берущего интервью у протестующих.
«Расскажите, почему вы здесь сегодня?» - задала вопрос журналистка.
Камера показала женщину, у которой брали интервью, и Саид непроизвольно сжал руку в кулак. В прошлой жизни, которую он вел в Соединенных Штатах, у него было много женщин более красивых, чем эта наглая особа.
Она была обычной блондинкой с медового цвета волосами, собранными в пучок. И все же сочетание полных губ и широко посаженных зелено-серых глаз столь привлекало, что Заид нажал на кнопку, открывающую окно. Но все равно не мог понять, чем именно в ней он так заинтересовался. Возможно, праведным возмущением в ее миндалевидных глазах. Или непрекращающимся потоком осуждения. Ее живая речь привлекла его внимание.
Этот голос был ему знаком, но тогда он звучал более хрипло, так как она была разбужена среди ночи телефонным звонком. Ее голос затронул его мужскую сущность.
«На моего отца, заключенного в тюрьму, в течение недели напали дважды, и все это происходит при попустительстве полиции. В первый раз он получил сотрясение мозга. Сегодня нападение повторилось, и я считаю, что это неприемлемо».
«Вы думаете, что власть несет за этот случай ответственность?» - подсказала корреспондент.
Женщина пожала плечами, и взгляд Заида упал на ее шею и плечи, на высокую грудь, прикрытую тонкой футболкой. Он с трудом переключил свое внимание на смысл ее речи.
«Кажется, что власть в этой стране надежна и стабильна, но тем не менее не может обеспечить безопасность людей. Мне не разрешают увидеть моего отца до суда, пока я… скажем, не найду материальную благодарность».
Глаза репортера заблестели, она почуяла интересные факты.
«У вас вымогали взятку, чтобы разрешить свидание с отцом?»
Женщина на мгновение заколебалась, потом снова пожала плечами.
«Да, на взятку явно намекали».
«Правильно ли я понимаю, что у вас сложилось негативное впечатление о властях Джаахра?»
Губы девушки тронула сардоническая улыбка.
«Это мягко сказано».
«Если бы вы могли передать что-то лицам, ответственным за происходящее, что бы вы сказали?»
Она посмотрела прямо в камеру, ее большие глаза метали молнии.
«Что я недовольна. И дело не только в полиции. Люди, собравшиеся здесь, думают так же, как я. А я считаю, что рыба гниет с головы».
«Вы утверждаете, что султан аль-Амин непосредственно виновен в том, что случилось с вашим отцом?»
«Очевидно, что система несовершенна. И так как он правит этой страной, то мой вопрос к нему: что он сделал, чтобы исправить ситуацию?» - бросила она вызов.
Заид нажал на кнопку, закрывающую окно, так как у него загудел интерком.
- Ваше высочество, тысяча извинений за то, что вы увидели этот кошмар. - Голос главного советника, сидящего в едущей следом машине, был навязчивым. - Я только что связался с руководителем телевизионной студии. Мы примем меры, чтобы немедленно отключить трансляцию.
- Вы не сделаете этого, - вмешался Заид.
- Но, ваше высочество, мы не можем позволить таким наглым речам звучать в эфире…
- Можем и будем. В Джаахре должна существовать свобода слова. Кто встанет на пути этого - будет иметь дело со мной. Это ясно?
- Конечно, ваше высочество, - быстро согласился его советник.
Когда мимо его кортежа прошел последний из протестующих, султан бросил еще один короткий взгляд на женщину, лицо которой отобразилось на экране крупным планом. Она стояла вполоборота, и солнечный свет озарял ее черты, создавая пленительный образ. Он сжал челюсти с такой силой, что чуть не треснули лицевые кости.
- Вы хотите, чтобы я узнал, кто она, ваше высочество?
Ему это было ни к чему. Он точно знал, кто она.
Эсмеральда Скотт.
Дочь преступника, которого он намеревался привлечь к ответственности и посадить за решетку в ближайшее время.
- В этом нет необходимости. Немедленно доставьте ее ко мне.
Ей нужно будет ответить на несколько его собственных вопросов.
* * *
Черный автомобиль с тонированными стеклами мчался в неизвестном направлении, и Эсме изо всех сил старалась не поддаться панике. Мужчина в очках, сидевший рядом с ней, казался безобидным, и он выразил уверенность в том, что из-за ее интервью ей дадут повидаться с отцом.
- Куда мы едем? - спросила она во второй раз, так как на ее появление на телевидении слишком быстро отреагировали.
- Вы все увидите сами, мы будем на месте через несколько минут.
Ее страх возрос, и Эсме поглядела в окно. Она заметила, что ландшафт становится более разнообразным, парки зеленее, а произведения архитектуры - монументальнее.
- Тюремная больница, в которой содержится мой отец, находится в другой стороне, - сделала она еще одну попытку.
- Я в курсе, мисс Скотт.
Она насторожилась:
- Вы не сказали мне, откуда узнали мое имя.
Она говорила, как ее зовут, только журналистке перед интервью.
- Да, не сказал.
Эсме открыла рот, чтобы настоять на более четком ответе, но закрыла его, так как автомобиль въехал в огромные двойные ворота цвета сусального золота. Вооруженная охрана махнула им, чтобы они проезжали.
- Это… дворец правителя, - пробормотала Эсме, не в силах унять дрожь в голосе, глядя на огромные лазурные купола, которые могли бы соперничать с куполами базилики Святого Петра в Риме.
- Вы правы, - ответил мужчина не без удовольствия.
С глаз Эсме будто бы наконец упала пелена. Ее привезли сюда, так
