на кожаных подушках возле пустого очага. Она внимательнее посмотрела на Тии, окинула взглядом их бритую голову, бечевку с колокольцами и темно-синее облачение.
— О, вижу, я ошиблась. Вы вовсе не девочка, а служитель.
Тии улыбнулись.
— Обознаться немудрено, бабушка, но вы правы. Я — служитель Тии из обители Поющие Холмы. А это грозное пернатое существо — Почти-Блистательная.
Услышав, как ее представили, удодиха возмущенно вскрикнула и поспешила блеснуть манерами, опустившись на пол перед хозяйкой дома и дважды стукнув по половицам тонким клювом.
— Знакомство с вами — великая честь для меня, почтенная мать, — произнесла Почти-Блистательная скрипучим голосом.
— И с тобой — для меня, госпожа Почти-Блистательная. Если твой служитель прибыл из Поющих Холмов, ты, должно быть, его нэйсинь?
Удодиха гордо взъерошила перышки.
— Да, почтенная мать. Я происхожу из рода Вечно-Победоносного и Неизменно-Доброй. Наша история восходит к временам самой династии Сюнь.
— Как отрадно. Сколько же ваших сородичей перебили при императоре Сун! Я боялась, что никогда не увижу их потомков.
— Птичник в Поющих Холмах сожгли, но как раз в то время наше Божество отослало три пары удодов, готовых к гнездованию, к их родственникам за реку Ху, — объяснили Тии. — В их числе были прадед и прабабушка Почти-Блистательной. Если вам, бабушка, известно о существовании нэйсиней, вы наверняка знаете, как велика их потребность собирать сведения обо всем вокруг.
— Видимо, как и ваша, — верно, служитель? Что ж, хорошо. Мое родовое имя — Сунь, но меня всегда звали Крольчихой, — она усмехнулась, и стало видно, что два верхних резца у нее и впрямь длиннее остальных. — В детстве меня постоянно дразнили, однако теперь я уже очень стара, но до сих пор не потеряла ни единого зуба.
Почти-Блистательная удовлетворенно присвистнула, Тии усмехнулись.
— Добро пожаловать на свое место в истории, бабушка. Вы живете поблизости? Не думали, что кто-нибудь явится к Алому озеру прежде меня, едва прошел слух о том, что его рассекретили.
— Моя семья держала постоялый двор у дороги. Забавно: местные считали, что из-за красного свечения озера здешние места прокляты, а мне оно всегда казалось прекрасным. Как праздничные костры и фейерверки. Но теперь вы с Почти-Блистательной здесь, и я рада, что подлинная история Алого озера наконец-то станет известна.
Тии улыбнулись словам Крольчихи. Чем-то она напоминала прежнее Божество, всегда убеждавшее своих приспешников беседовать не только с военачальниками и судейскими, но и с цветочницами и пекарями. «Точность превыше всего. Вам никогда не запомнить великого, если вы не запоминаете малого».
— Мне надлежит явиться в столицу к затмению следующего месяца и первому Драконову суду новой императрицы. Но я как раз была в Кайлине, когда прошел слух, что все сокрытое по высочайшему указу при правлении императрицы Инъё рассекретили. Новость застала меня так близко к Алому озеру, что я не устояла.
Крольчиха дружелюбно рассмеялась.
— Видимо, и вы, служитель Тии, не устояли перед искушением прежде всех раскрыть секреты Благодатного Жребия?
— Не стану отрицать, без честолюбия тут не обошлось, но мне не доводилось раньше слышать о Благодатном Жребии.
— У вас и не было такой возможности. Так называли это место фрейлины императрицы Инъё, когда только прибыли сюда из столицы. Видите ли, так они шутили. Все они привыкли к жизни при дворе, и им было весьма досадно, когда их отослали в глушь с императрицей-варваркой.
Тии сидели тихо-тихо, рядом с ними Почти-Блистательная слушала, склонив головку набок.
— Видимо, вы много знаете о них, бабушка.
Крольчиха фыркнула.
— Еще бы мне не знать! Ведь я проделала весь этот путь вместе с ними, и именно я посоветовала им нанять моего отца, чтобы каждую неделю возил припасы от большака. А они даже не удосуживались приплатить ему, а может, считали, что их столичная красота — уже достаточная плата. Ха!
— Бабушка, не соблаговолите ли вы рассказать мне о времени, когда императрица жила здесь, у Алого озера? Денег у меня нет, но я с радостью поделюсь с вами моими запасами еды, а если нужно сделать какие-то дела по дому…
— Нет, служитель, поберегите свою еду и силы. Этот дом очень стар, а вам и так припасена работа, если вы собираетесь попасть в столицу к затмению. А сейчас я устала, мне нужен отдых.
Она задула все фонари, кроме двух, и выбрала тот, который удобно нести в руке.
— Можете взять второй и занять любую комнату, какую пожелаете. Я всегда встаю рано и буду рада помочь вам во всем, что предполагает ваша работа.
Старушка побрела в темные глубины дома, а Тии и Почти-Блистательная прислушивались к ее шаркающим шагам, пока те не затихли.
— Я бы осталась снаружи, если бы не совы в соснах, — расстроенно сказала Почти-Блистательная. — Не нравится мне здешняя крыша.
— Мне и остальное не больно нравится, но хорошо, что нас пригласили в дом.
После непродолжительной разведки они нашли неподалеку узкую кладовую, где Тии, вытянувшись на полу, могли почувствовать стены со всех сторон. Они развернули скатку с постелью на начищенных до блеска половицах, а потом старательно и неторопливо натянули бечевку с колокольцами поперек закрытой двери.
На потолочных балках Почти-Блистательная, устроившая себе насест ближе к карнизу, наблюдала за служителем внимательно, но молча. Тии подоткнули под себя полы своего облачения, чтобы защититься от весенней прохлады. Когда они наконец уснули, им привиделись не упыри и не призраки, а солнечные блики на прозрачной воде и кролик: он шевелил носом, обнюхивая туалетный столик знатной дамы.
Глава 2
Халат. Шелк, шелковая нить, рубиновая бусина. Вышивка по зеленому фону темно-зелеными листьями. Единственная красная рубиновая бусина в виде жука помещена на один из зеленых листьев на правом рукаве.
Ночной халат. Шелк, кисея, шелковая нить. Багровая кисея отделана каймой из белого шелка, изнутри на воротнике старинными символами вышито «покойный сон».
Накидка. Белый мех, черный мех, замша, кость. Белый мех на рукавах украшен продольными полосками черного. В меху выбриты волнообразные узоры. Подкладка из замши, застежка из кости под горлом.
— Это клык.
Тии и Почти-Блистательная вскинули головы: вошла Крольчиха, неся на подносе четыре плошки. Одну, с жирными шкварками, она поставила перед Почти-Блистательной, которая спорхнула с потолочной балки и с удовольствием принялась клевать.
— Клык? — переспросили Тии, осторожно проводя пальцами по застежке. Гладкая поверхность была испещрена бесчисленным множеством завитков, так что, если смотреть вблизи, рябило в глазах. Искусно пошитая накидка из тюленьего меха одна весила столько же, сколько четыре шелковых одеяния, уложенные в кедровый сундук вместе с ней.
— Да. Идите поешьте толченого риса, а я расскажу, что узнала от императрицы.
Тии подошли
