удобно. Уместно. Словно моя грудь предназначалась для его рук.
Даже показалось, что льющаяся на нас вода сделалась горячее в один миг, потому что меня окатило жаром. Тягучим и пьяным, окончательно отрывающим от реальности.
Когда я последний раз делала что-то подобное? Вот так, с головой, бросалась в омут, не особенно задумываясь о последствиях? Уже и не вспомнить было. Может, потому что нечего вспоминать? Всегда поступала разумно и правильно. Ну, по крайней мере, старалась. И в авантюрах не участвовала. Не напивалась ни разу в жизни. Не позволяла себе никаких сомнительных компаний. И, уж конечно, не допускала таких вот кратковременных интрижек. Профессия врача — слишком практична, а когда ты еще и каждый день стоишь в операционной и от точности твоих действий, от взвешенности и осознанности каждого движения зависит чужая жизнь, — тут точно не до безумных выходок. Нельзя терять твердую почву под ногами. Да и не в том возрасте уже, чтобы витать в облаках. Может, как раз в этом и была моя проблема?
Его губы снова коснулись шеи, язык тронул чувствительную кожу за ухом, нырнул в раковинку. Толкнулся туда тверже и увереннее — и где-то в глубине отозвалось странным ощущением нетерпения. Загорелось под кожей, завибрировало острой потребностью почувствовать его везде. Этот умелый, бархатный язык, сильные, немного шершавые пальцы, уже оставившие грудь и двинувшиеся ниже, принявшиеся рисовать замысловатые узоры на моем животе.
Как странно, Сергею я никогда не позволяла трогать живот. Щекотно было, хотелось отстраниться, и возбуждение враз сходило на нет. А сейчас этот незнакомец как будто обнаружил секретную кнопку в моем теле. Ту, что лишь усиливала желание. Что обнажала нервные окончания, доводя меня до какого-то исступления. До почти животной потребности продолжать.
Как сладко у него это выходило… Большой палец опустился в ямку пупка, надавил, а остальные скользнули ниже, нарочито медленно задевая набухшие складочки. Он не двигался дальше, не проникал туда, где острее всего хотелось его почувствовать — и тем заводил еще больше.
Я уже кусала губы и готова была стонать от нетерпения. Тем более, что слишком отчетливо ощущала стальную твердость, упирающуюся мне в ягодицы. Шелковистую, упругую, к которой до дрожи в кончиках пальцев хотелось прикоснуться. Сжать, погладить этот гладкий шелк, прочертить выпуклость вен, чувствуя, как под моими касаниями он наливается еще большей силой. Задеть уздечку, слегка царапнув ее и заставляя мужчину содрогнуться всем телом. И тут же утопить эту дрожь сделавшимися до неприличия жадными губами.
Хотелось всего этого… до безумия. Тоже, наверно, впервые в жизни. Никогда прежде не понимала странной потребности мужчин в минете, не говоря уже о том, чтобы самой испытывать от этого удовольствие. Белов становился каким-то одержимым, мечтая о таких ласках, и иногда я готова была уступить. Но не больше. Отчего же сейчас, с человеком, которого час назад даже не знала, в буквальном смысле закипала кровь? И рот наполнялся слюной от предвкушения, от желания втянуть всю эту внушительную шелковисто-каменную твердость, позволить ему погрузиться в мой рот до самого горла.
Пальцы мужчины нырнули между ног, и даже шум воды не заглушил хлюпающего звука — я была мокрой до неприличия. И такой же бесстыже голодной… до него.
Развернулась лицом, а он словно только этого и ждал. Чуть подтолкнул, прижимая меня к стенке кабинки. Как удар тока по телу… от контраста с холодным кафелем или от того, как жадно и резко ворвался в рот язык, тут же сталкиваясь с моим? Ох, и умелый же котяра!
В висках застучало, а на глаза опустилась разноцветная пелена. Я вцепилась ему плечи, с наслаждением впиваясь ногтями в тугие мышцы. Что-то прохрипела, запрокидывая голову и отдаваясь во власть настырных поцелуев. Жарких. Сводящих с ума. Он кусал мои губы, вел языком по скулам и подбородку. Смахивал, тоже губами, с ресниц сияющие капли воды. Шея, ключицы, снова грудь — и чувствовать ласки его рта было еще приятней, чем рук.
Хотя и руки не оставались без дела… О, как же виртуозно танцевали на моем теле! Впечатывались в бедра, то щипая, то невесомо поглаживая. Раздвигали ягодицы, размазывая влагу. Ныряли внутрь, вызывая болезненно сладкие спазмы, и тут же покидали, заставляя протестующе стонать.
Сколько раз слышала, что нельзя сравнивать мужчин, особенно в такие вот моменты, но это происходило как-то помимо моего рассудка. За Сергеем я постоянно не успевала. Или это он не особенно старался меня дождаться? Незнакомец будто почувствовал тот момент, когда спираль напряжения внутри натянулась до предела. Когда сердце начало биться уже не в груди — где-то в горле, перекрывая и без того сбившееся дыхание. Подхватил под ягодицы, приподнимая меня над полом, и резко, с каким-то остервенелым нахрапом насадил на себя. Шлепнул с размаха, выбивая вскрик, которую тут же заглушил очередным поцелуем. Боль лишь обострила удовольствие, вынуждая вздрогнуть и еще сильнее вцепиться в его плечи. Подхватить горячий и сумасшедший ритм, от которого сотрясается все тело. Еще резче. Еще глубже… До остро-сладких искр в каждой клеточке, до сверкающих сполох перед глазами. До сорванного от крика горла. До дурманящего опустошения — уже потом: в тесно сплетенных объятьях на широченной кровати в номере пятизвездочного отеля.
Наверно, так и сходят с ума. С тем, имени которого не знаешь, но кто сумел подарить тебе за ничтожно короткое время все краски мира…
Глава 4
Шевелиться не хотелось. Так бы лежала и лежала на мягкой, невероятно уютной просторной кровати. В не менее уютных объятьях. Мужчина устроился за моей спиной, прижав к себе, и продолжал поглаживать легкими дразнящими касаниями то грудь, то спускался к животу, то скользил по бедрам, задевая чувствительные места. Теплое дыхание над ухом убаюкивало.
Нравился запах этого незнакомца, невесомой дымкой осевший на коже, кажется, насквозь пропитавший меня. Да все случившееся нравилось, к чему скрывать… Давно не получала такого удовольствия.
Он все угадал. Каждое мое желание, о которых я, разумеется, даже не упоминала. Опыт, как говорится, не пропьешь. Точно спец, прекрасно знающий, что надо той, которая находится рядом.
Мысли об этом, как ни странно, не огорчали. Прекрасно понимала, что оказалась одной из многих-многих умных и не очень дам, попавших в его сети. Ну, и что с
