собирались все родственники и близкие друзья (хотя в нашем случае родственников не оказалось вовсе), мне отчаянно захотелось в уборную. К тому времени я уже год как справлял нужду самостоятельно, что никого не удивляло — кроме соседей, заполнивших комнату. Этот странный обряд определял всю дальнейшую судьбу человека, что казалось мне верхом абсурда. То есть если я не маг, то всё что ли? Получается мою жизнь можно выкинуть в сортир? Ну бред же.
Ещё в тот момент, когда седой мужчина достал кристалл и начал проводить им по моей груди, в моей голове промелькнула шальная мысль: как было бы замечательно, если бы этот камень рассыпался и тогда бы я был свободен. И о чудо — камушек в его руках ярко вспыхнул и обратился песком, осыпавшись на пол.
Я, радуясь окончанию этого испытания, поспешил в уборную, оставив взрослых в глубоком раздумье. Особенно поражён был старик, который так и остался сидеть на полу с отвисшей челюстью.
***
Чувствующий.
Валдай Медикус не был полноценным магом. Точнее, он им вообще не являлся. Таких, как он, называли Чувствующими — существами, способными ощущать магию, но не способными её использовать. Он обладал образованием лекаря и редкой способностью — мог определить, является ли дитя в утробе матери магом. Благодаря этому дару он неплохо зарабатывал в столице. Ведь вовремя обнаруженный потенциал и подкормленный правильными ингредиентами, мог на выходе прилично усилить будущего мага.
При всём при том судьба преподнесла ему жестокий урок. Однажды он сообщил знатной даме, что её будущий отпрыск не обладает магическим даром. «Пустышка не более», —произнёс он тогда. Настроение у него в тот день было дурное, вот и ляпнул не то и не той.
Та, не выдержав удара судьбы, тайно от мужа избавилась от ребёнка. Позже она во всём призналась супругу, который оказался не простым человеком — он носил титул виконта и владел искусством магии воды. Только жена Виконта рассказала немного подправленную ею историю. Мол чувствующий домогался её, а когда получил отказ, намеренно оклеветал её дитя, заявив, что оно родится бездарным монстром с тремя руками. После таких слов ей стало плохо, и она от того потеряла ребёнка. Подкупленная ранее знахарка, подтвердила, что такое возможно. Разгневанный муж ворвался в дом лекаря, но Валдай уже скрылся — добрый человек успел предупредить его об опасности. Целителю пришлось бежать из столицы и осесть в этой глуши, за многие сотни километров от цивилизации.
***
— Валдай, что произошло? — взволнованная Ариана едва сдерживала слёзы. Неужели все их надежды и мечты о сыне-маге оказались миражом? Столько усилий, нервов, потраченных средств, ради которых её муж трудился не покладая рук. Почему око не показало магическую пульсацию? Ведь ранее лекарь утверждал, что с мальчиком всё в порядке и у него высокий потенциал.
— Не знаю, — ответил Медикус, поднимаясь. — Я такого никогда не видел.
Он подошёл к столу и достал из сумки ещё один камень магического определения, или как его ещё называют Око Арканума. Он был идентичный тому, что рассыпался песком. Это был последний экземпляр, и лекарь очень дорожил им. Хотя цена за такие артефакты не была запредельной, в этой деревне заработать на новый такой представлялось крайне сложным. Тем не менее профессиональное любопытство взяло верх.
Когда мальчик вышел из уборной, «чувствующий» попросил его вновь подойти.
— Иди сюда. Похоже, предыдущий кристалл был бракованным. Нужно проверить тебя ещё раз.
Ребёнок, которому едва исполнилось два года, приподнял левую бровь в комичной гримасе, а затем нехотя и что-то бормоча себе под нос, всё-таки подошёл.
В этот раз кристалл не проявлял никаких признаков магии. Как бы он ни водил им над мальчиком, ни единой пульсации не появилось. Ещё бы, я же не хотел, чтобы он что-то показывал. Я пока не разберусь с этим миром, никто не должен знать о моих способностях, если, конечно, они вообще есть. Но мир решил, как всегда, всё сделать по-своему.
— Всё, я закончил, иди играй.
— Дядя Валдай, а где обещанные книги? — малыш скрестил руки на груди, вызывая улыбки у взрослых.
— Раз обещал... — Медикус достал из сумки увесистый фолиант, содержащий описание всего мира. В нём рассказывалось о многочисленных расах, населяющих материки, различных видах магии, рангах магов и многом другом. Что-то типа местной википедией.
— Вот, держи. Только будь с ней аккуратен. Такой книги во всей округе больше нет.
Мальчишка радостно вскрикнул и, схватив книгу, скрылся в своей комнате. Мужчина повернулся к родителям.
— Ничего не понимаю, — проговорил он, садясь на стул. — Когда он был в твоей утробе, я отчётливо ощущал потоки магии. Сейчас же создаётся впечатление, будто передо мной обычный ребёнок без каких-либо магических задатков.
— Но как же глаза? — возразил отец, который не раз замечал, как в голубом глазу сына плескалась молния, а в правом клубилась тьма, когда мальчик злился.
— Прости, Степан, но Око Арканума не может лгать.
— Погоди, — вмешалась мать, — а как же первый «камень определения»? Он засветился ярче солнца, прежде чем рассыпаться! — Все присутствующие закивали, подтверждая увиденное.
— Хорошо-хорошо, — сдался лекарь под осуждающими взглядами. — Напишу другу. Может, он что-нибудь подскажет.
— То есть давать сыну имя пока нельзя?
— Пока не получу ответ — нет. Не переживай, Ариана, письмо дойдёт быстро.
На том и порешали. Все разошлись, а мать вошла в комнату сына. Причём о ней он попросил сам. Мол, каждому человеку требуется личное пространство. В принципе, за эти два года она почти перестала удивляться его стремительному развитию, оттого и не верила в то, что он не маг. Только одарённые способны научиться читать раньше, чем ходить.
— Сынок, у тебя всё хорошо?
— Да, мам всё замечательно, а будет ещё лучше если меня никто не станет тревожить пока я читаю.
— Может прогуляться сходишь?
— Как дочитаю сие сокровище, то обязательно.
— У тебя на это может уйти месяцы, — сын с таким выражение лица на неё посмотрел, будто она отмочила наивысшую глупость.
— Вряд ли мам. Думаю, через часок другой закончу. Затем обещаю, сразу прогуляюсь ну или хотя бы как с половиной ознакомлюсь то сразу выйду погулять. Честно.
Дверь закрылась, и я наконец-то остался одни на один с моей «прелестью». Прочитав её, я
