И я делаю решительный шаг вперед из своего укрытия…
— Да не реви ты, — громко вздыхаю я.
— Боже! Господи! — девчонку встряхивает как от разряда тока.
— Не, всего лишь Максим Ольховский, — тяну широкую улыбку.
Огроменные зареванные глаза смотрят на меня с дичайшим испугом.
— Как т-ты здесь оказался?
— Через дверь, — указываю на нее подбородком.
— Ты взломал замок в подсобке?
— Чего его взламывать? Подергал ручку и он сам взломался.
— И давно ты здесь? — Синичкина перепуганно насыпает свои вопросы.
— Если тебя интересует, слышал ли я ваш разговор, то да, — хмыкаю я и, подтянув к локтям рукава своей толстовки, подпираю плечом стеллаж возле себя. — Слышал.
— То есть ты подслушивал все это время? — девчонка наспех стирает рукавом кардигана слезы с нахмурившегося лица.
— Так вы мне выбора не оставили. Пришли сюда, начали болтать…
— Здесь никого не должно было быть, — заявляет эта мадмуазель с твердым укором в голосе.
— Облом, да? — усмехаюсь я.
На несколько секунд наши взгляды цепляются. Ресницы на огромных голубых глазищах начинают часто моргать, а сама девчонка становится похожа на помидорку, покрываясь красными пятнами. Н-да, ну и видок…
— Ладно. Я пойду, короче, — отталкиваюсь плечом от стеллажа и, сунув ладони в карманы джинсов, проскальзываю мимо Синичкиной на выход.
Здесь мне уже явно не дадут уединиться.
— Ты же не будешь рассказывать о том, что услышал? — робко раздается за моей спиной.
Торможу у двери. Вздыхаю и все-таки оборачиваюсь.
— Слушай… Олеся, да? — смотрю в ее зареванные глаза в упор, и шмыгнув носом, девчонка нервно кивает. — Так вот, мне абсолютно пофиг на вашу со Смирновым мелодраму. Сплетни — чисто бабская прерогатива. Но мужской совет на будущее хочешь?
И она опять согласно трясет своей головой, а я еще немного сокращаю расстояние между нами и чуть склоняюсь над ней. Чувствую запах чего-то сладкого, и он приятно щекочет мой нос… Малина? Клубника?
Всматриваюсь в лицо Олеси: темные бесформенные брови, широко посаженные огромные глаза, вздернутый кончик носа и бледные сухие губы. Распахнув глазища, она испытывающе смотрит на меня снизу вверх.
— Так вот, Олеся Синичкина, когда решишь в следующий раз пригласить кого-то на свидание, то соотноси себя и объект своего обожания, чтоб потом не было мучительно больно, — подытоживаю я.
— Что ты имеешь в виду? — Девчонка снова хлопает ресницами, а на ее свободном от косметики лице весь спектр недоумения.
— Где ты, а где Смирнов? — я уже не могу скрывать усмешку. — Ты правда рассчитывала, что этот мажорчик ответит тебе взаимностью?
— А что со мной не так?
Вижу, что девчонка вообще не догоняет. Окей. Вызываю пояснительную бригаду.
— Честно? Все, — жестко чеканю я. — Лицо блеклое, прическа невзрачная, куцый хвостик, ты жутко сутулая и одежда как с чужого плеча… — дергаю пальцами ее дурацкие рюши на кардигане.
— То есть я… уродка? — голос девчонки сипит, а сама она шарахается от меня.
И тут же этот аромат, не то клубники, не то малины, перестает щекотать мне нос.
— Да нет. Ты просто немного стремная, — пожимаю я плечами.
Олеся делает дрожащий вдох, а потом выдох. Глаза под завязку заполняются пеленой слез.
— А ты… ты… Омерзительный! Гадкий! Жестокий, зазнавшийся придурок! — она со всхлипом процеживает каждое слово, а в ее широко распахнутых глазах сверкает обида. — Ясно?
— А я-то тут при чем? — удивленно таращусь на Синичкину. — Я здесь лицо вообще незаинтересованное. Просто со стороны ты выглядела жалко и…
Олеся вдруг резко подается вперед и с размаху впечатывает свои ладони в мою грудь. Освобождая себе дорогу к двери, отталкивает меня с такой силой, что я обескураженно отшатываюсь назад, ударяясь спиной о стеллаж.
Коробки с грохотом летят вниз с полок, а через секунду плачущей девчонки и этого сладкого запаха уже нет в подсобке…
Глава 3
Леся
Осторожно выглядываю из-за угла. Университетский коридор практически пуст, но главное на горизонте я не вижу его…
А значит можно попробовать проскочит в аудиторию без приключений.
Поправив ремень сумки, висящей через плечо, делаю осторожный шаг вперед, а потом как можно быстрее семеню по коридору к нужному кабинету на заседание студенческого совета.
Надо же было так вляпаться? Ходи и оглядывайся теперь. И зачем я вообще решилась на ту авантюру?
Всего один раз! Я не собиралась заниматься этим вечно! Я хотела лишь получить хоть какие-то так нужные мне копейки и забыть о своем «преступлении».
Все должно было быть просто. Зарегистрироваться в этом дурацком анонимном приложении и найти желающего упросить себе жизнь на экзамене по эконометрике.
Никто не должен был узнать о моей шалости. Поэтому никакого открытого общения и номеров электронных карт. И ничего лучше я не придумала, чем попросить моего «клиента» оставить мне нужную сумму в конверте.
Я должна была прийти в тот парк и, удостоверится, что деньги на месте, а потом просто отправить ответы в чат. План казался мне идеальным. Но откуда меня было знать, что на эту встречу явится ОН.
Гад. Говнюк. И самовлюбленный павлин.
Другого мнения о Максиме Ольховском у меня и быть не может. До первой нашей встречи я вскользь слышала о нем от сокурсниц. Кто-то склеивал после него свои разбитые сердечки, а кто-то открещивался от всяческих контактов с ним. Мне же хватило того минутного пересечения с Ольховским тогда в подсобке, чтобы точно отнести себя ко вторым.
«…ты просто немного стремная…» — эти слова как заноза до сих пор сидят у меня в голове. Как и тот день, в котором по мне как катком проехались.
Я так долго готовилась к этому разговору. Полгода теряла дар речи, когда со мной рядом оказывался Леш… Алекс Смирнов. Он глава спорткомитета да и просто лапочка. Каждое заседание студенческого совета для меня было как праздник.
И я все-таки решилась поговорить с Алексом, двадцать первый век за окном как-никак. Девочки же могут позволить себе быть смелее? Вот и я позвонила, а реальность быстро поставила меня на место. Реальность и Ольховский — два сапога пара. Взяли и растоптали все мои хрустальные мечты.
Поэтому, когда вчера на горизонте появилась его нахальная физиономия… О-о-о, меня как подменили. Я была готова отдать эти ответы кому угодно, но только не Ольховскому!
Обида взыграла с такой силой, что словно в тумане помню, как со злостью давила на экран пальцами, набирая: «сделки не будет».
И жаль мне не удалось близко увидеть выражение лица Ольховского в тот момент. Наверное, оно было феноменальным.
Правда, оказалось, что махинации, обман и интриги — это явно не
