Мне осточертело слоняться по этому полю битвы. Ничего не меняется, все друг друга стремятся убить. Этот безумный мир похож на ад, к этой версии я склоняюсь все больше и больше. Правда не понимаю, за что мне все это. Я не был праведником, но и конченным грешником тоже. Но и верующим никогда не был. Может быть стоит уверовать, покается и меня отпустит. Нет, не так. Отпустят?
Не помогло. Я и каялся, и молился, и уверовал. Правда всё время в голову лез образ Летающего Макаронного Монстра. Жизнь боль, в моём случае утверждение без подтекстов. Меня опять сожрали.
Из забавного могу отметить что самого себя я убить не могу. Не знаю с чем это связано, но себя я не смог убить ни разу. Я пробовал повеситься, заколоть себя мечом, копьем, кинжалом ничего не помогло. Веревка неизменно рвется, рука с кинжалом останавливается в миллиметре от тела, а копье вообще сломалось. Так что приходится ждать, когда меня переварит гигантская тварь, похожая на хамелеона.
Я бы может попробовал выбраться, вот только этот сученыш меня подловил после возрождения. Выстрелил липким языком и закинул в пасть. Так, как я трудно убиваемый, в последнее время, перевариваться мне тут долго. Шевелиться не могу, оружия нет, голый, кислород мне не нужен, еда тоже. Хотя, надо искать плюсы во всем. Тут можно отдохнуть, поразмышлять, никто не гонится за тобой, никого убивать не на....
В это момент снаружи что-то здорово бумкнуло, мое вместилище тряхнуло. После опять бумкнуло, а меня подкинуло.
— Нифига себе, русские горки.
После череды взрывов снаружи, что и до сюда доходили, тряска наконец прекратилась. А ящерица, в утробе которой я был завалилась на бок. Мда, и что делать? Хотя какая разница, полежу подожду.
Долго ждать не пришлось. Кто-то явно большой, взял и разрубил моего пленителя надвое одним движением, при этом оттяпав мне ступни на обеих ногах. Было больно, но я к этому уже привык, вот никогда бы не подумал, что к расчленению можно привыкнуть.
Когда я вывалился наружу, то мне захотелось забраться обратно. Я много повидал дерьма, но к такому жизнь меня не готовила. Огромный детина, метров десять в высоту с двумя топорами отбивался от двадцатиметровой змеи, что извергала из своей пасти огненные шары. Судя по рубленым ранам на теле змеи, этот бой она проигрывала.
— Эй мужик! Сделай одолжение, добей меня! — Крикнул я не особо надеясь на ответ, но тот меня удивил. Он повернул голову в мою сторону, и даже хотел что-то ответить, но отвлёкшись словил в голову особо мощный огненный шар , который испарил ему бестолковую.
— Прости мужик, не хотел. — Сказал я искренне трупу. — Я отомщу за тебя. Ну, или постараюсь. — уже менее уверенно пробормотал и скрылся в пасти змеюки.
Хорошо, что на этот раз меня прожевали, а то мариноваться в желудочном соке, то еще удовольствие.
****
Новая смерть не принесла ничего нового. Всё тот же закат, та же бойня. Единственное изменение — гигантов на горизонте видно не было.
Я заметил, что после каждого возрождения меня кидает в разные локации. Я никогда не появлялся в том же месте где и умер. Даже знакомых мест или монстров не видел. Будто великий рандомный рандом (каламбур, означает случайная случайность) выкидывает совершенно в разных местах. Эхх, ладно какая там по счету смерть? Кажется, тысяча двести восемнадцатая...
Помнится, в прошлый раз я говорил о великой цели, да, точно. Так вот, цель у меня благородная и величественная. Дойти до края поля боя или хотя-бы дожить до ночи. Этот вечный закат у меня в кишках уже сидит, как и ржавый нож, что воткнул в меня низкорослый воин, похожий на гнома.
Не велика беда, нож я вырвал и мелкого мужичка придушил его же бородой. Сволочь, всё настроение испортил! Хотя, в плюсе я все же остался,ведь у этого гнома были кожаные сапоги! Великоваты конечно, но напихав тряпок удалось чуть нивелировать неудобства.
***
Сколько я уже иду? День, месяц, год? Я опять начал сходить с ума. Однообразный пейзаж, одни и те же враги, вечный смрад. Я ненавижу этот мир, я ненавижу закат, я ненавижу монстров, демонов, гигантов. Я. Ненавижу. Себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Руки работают на автомате, отражая медленные выпады людей. Очередное копье устремилось в глаз титану, что обратил на меня свое внимание. Кентавр получил молотом в грудь, намереваясь насадить меня на свое копье. Очередной минотавр остался без головы.
— Одни и те же движения, одна и та же кровь.
От скуки я начал считать количество убитых мной монстров. На двух тысячах я сбился со счета, снова считать стало лень. Я шел в направлении ночи, там, где горизонт был темнее всего. Мой мир свернулся в точку, в направлении черного неба. Я жаждал всей душой увидеть ночь. Я хочу покоя.
Сколько бы я не шел. Но моя цель ко мне не приближалась, еще это усугубилось периодическими смертями, после которых меня забрасывало не пойми куда.
Так и шёл.
***
Бесконечный поход без ориентиров в пространстве, отсчёта времени и смены окружения выворачивал моё сознание наизнанку. Я вспомнил все песни, я вспомнил все науки, которые изучал. Я тренировал память, запоминая мельчайшие детали встреченных мной монстров. Память значительно улучшилась и я стал замечать небольшие различия в мёртвой земле.
Где-то был уклон в два градуса, где-то монстров было больше, пару смертей назад люди превалировали. Тут монстры сильнее чем четыре смерти назад, но слабее чем во время двадцать седьмой.
— А что если отсчитывать шаги? Если мне память не изменяет, скорость пешехода пять километров в час. Длина моего шага это сорок пять сантиметров, соответственно, когда я пройду пять километров, пройдет один час. — Бормотал я себе под нос, наматывая пятиметровую змею на шею какого-то жирафа с телом носорога.
— С этим можно жить. — Легкая улыбка наползла на мое лицо.
Если бы кто вменяемый увидел такую улыбку, то отложил бы пару кирпичей.
Я иду без остановки девяносто дней. Это десять тысяч восемьсот километров. Тьма не идет ко мне, мир статичен. Я давно потерял надежду. Спустя три тысячи двенадцать смертей я теряю себя. Я хочу опустить руки и ничего не делать. Я устал убивать, я устал бороться. Я ничего не хочу.
Все больше и больше я напоминаю себе тех безумцев, что с пустыми глазами нападают на меня каждую минуту. Их оружие давно не ранит меня, я не чувствую боли. Одежда на мне давно превратилась в лохмотья, мне нет дела до смены гардероба.
Лишь страх окончательно раствориться в этом аду держит мое сознание. Но все чаще мне хочется отступить, сдаться.
Обрести покой...
Глава 2
Как часто мы бережем вещи, которые есть у нас? Я говорю об обычных вещах, что окружают нас повсеместно. Та же зажигалка, телефон, очки или обувь? Вот и я не задумывался об этом, но это стало моей идеей фикс. Чтобы окончательно не рехнуться в этом аду, я придумал для себя простой способ, на что отвлечься. Я стал хомяком.
В моей коллекции есть два одноручных меча из синей и красной стали. Они прикольно переливаются в отблесках света, и думается мне имеют что-то магическое в себе. К сожалению никаких спецэффектов, не выдают, но их острота и прочность просто поражает.
Ещё у меня есть черный кожаный нагрудник, он не столько защищает, сколько придает комфорта. Ну и прочность выше всяких похвал. Из уникального, можно отметить редкие искорки, которые проходят по нему в момент моего сильного напряжения. Не знаю как это помогает, но раз отвлекшись я чуть не помер. Так что, эксперименты оставлю на потом, тут как бы не до них.
Штаны на мне обычные, но и их я стараюсь беречь. Даже испачкать лишний раз боюсь, но тут как повезет. Ибо обувью я еще не обзавелся, так как мой размер поди подыщи, да и время выделить надо на то, чтобы приглянувшуюся пару снять. А вот как раз и донор...
