родительской спальни была распахнута, мама лежала на полу. Она не двигалась.
- Катиша! Катиша! – краем уха я услышала голос сестры – Сильна же ты, Катерина! Столько чайка выдула, и хоть бы хрен! Катерина!
Быть может, она говорила что-то ещё, но я уже не слышала… глупо вот так, умирать… в голове с болью отдавался голос: «Катерина»! Мне даже почудилось, что вместе с сестрой в спальне находится мужчина, который столь же требовательно зовёт меня по имени.
Молодая женщина наклонилась перед той, которая лежала на полу. Её всегда раздражала эта ласковая дурочка, лицо женщины некрасиво скривилось, когда она думала о своей «сестре». Слава Богу, что теперь всё закончилось.
- Нет, дядя Боря, всё в порядке, я уже спускаюсь!
Глава 2
- Катерина! Катерина! Ты слышишь меня? – требовательно звучал незнакомый мужской голос.
Катерина? Кто такая Катерина? О, нет… это же он меня зовёт! Я невольно потянулась на голос, желая зацепиться в том мутном мареве, которое мне чудилось за закрытыми глазами. В голове звучали там-тамы, я честно хотела откликнуться, и даже попыталась приоткрыть для этого рот, но сил не было даже для того, чтобы промычать что-то согласное.
Тот же самый человек, который так упорно звал меня по имени, осторожно потрогал меня, сапогом, что ли, хмыкнул что-то невразумительное, и ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Туман в голове не исчезал, и я сдалась, перестала сопротивляться, всё глубже ныряя в тот спасительный туман, который был в моей голове.
Очнулась я не скоро. По крайней мере, по моим неким внутренним ощущениям, прошло довольно много времени, и должно уже было наступить утро. Чувствовала я себя по-прежнему ужасно, однако те самые болевые ощущения в желудке немного стихли, как будто притупились. Я открыла глаза, но ничего, кроме расплывчатого марева, перед собой не увидела. Очевидно, зрение в полной мере ко мне не вернулось.
Вот интересно, может ли отравление как-то повлиять на зрение? Искренне надеюсь, что нет. Мысли снова поплыли, я заново отключилась.
Вторая попытка прийти в себя была более удачной, если так можно сказать. Хотя бы потому, что я поняла, почему ничего не вижу – потому, что я лежу на чём-то мягком, уткнувшись лицом вниз, по крайней мере, этим объяснялся тот факт, что у меня было крайне затруднённое дыхание.
Если я сейчас лежу лицом вниз, означает ли это то, что я сейчас нахожусь в больнице? Поскольку я твёрдо запомнила, что во время того, как я потеряла сознание, то была в своей комнате, как раз возле двери. А там паркет. Размышляя, я затратила порядочно сил, и просто продолжала лежать. Следом выплыла мысль, что я могу быть в больнице, и меня положили вниз лицом случайно, к примеру, на подушку.
Полежав, ещё немного, отмела последнюю версию, как несостоятельную. Послышались лёгкие шаги, открылась дверь, и кто-то осторожно вошёл в комнату.
- Госпожа, с вами всё в порядке? Госпожа?! – в тонком девичьем голосе я уловила странные нотки.
Я собралась с силами и уже хотела промычать что-то утвердительное, когда тот же голос радостно сказал:
- Дарий, ты только погляди на это! Слава всем богам! Неужто, старуха померла?
Второй человек позволил себе усомниться в моей смерти, и произнёс со вздохом:
- Вот уж чего не знаю… только не думаю я, что она просто так на ковре полежать удумала. Давай так: ты беги за подмогой, а я тут останусь, надо бы покараулить старуху-то… хоть и не сбежит никуда, а всё равно, так безопаснее будет.
Первая девчонка согласно угукнула, и поскакала куда-то вниз. Мысли в моей голове окончательно перемешались. Если они обращались ко мне, то разве я старуха? А если нет, то тогда почему кто-то, крепко воняющий луком, стоит рядом со мной? Для того, чтобы я «не сбежала, но для безопасности»?
Сдаётся мне, что ситуацию стоит прояснить, так что я собралась с духом, и замычала. Вначале тот, кто остался «на стрёме», не обращал внимания на странные звуки, очень надеясь на то, что ему почудилось, но затем они были столь явными, что списать их на музыку ветра не получалось при всём желании.
- Госпожа Катерина, так вы живая? – громко спросил он, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование.
В эту минуту с шумом ворвалась целая делегация, и некто очень импульсивно велел всем отойти и не мешать ему работать. Ну, вот, и санитары пожаловали. А я-то уж стала опасаться, скоро ли они появятся. Я просто сейчас такое услышала!
- Она, вроде как, живая! – с волнением произнёс тот парень, который вызвался меня охранять.
Тот самый, который «санитар», попросил ему помочь, и перевернуть госпожу Катерину, меня то есть, на спину. Несколько человек хекнули, поднатужились, и перевернули сначала на бок, а затем уж и на спину. Я дала себе зарок ничему не удивляться, так что просто лежала и медленно моргала, безразлично рассматривая потолок.
- Как вы себя чувствуете, госпожа Катерина? – спросил «санитар» и приставил ко мне штуку, похожую на детскую дудку.
- Пить! – я пожевала распухшим языком и захрипела.
- Сейчас мы вас поднимем, и дадим напиться – согласно кивнул собеседник.
Те же люди, которые переворачивали меня на спину, робко подошли, двое подхватили меня за руки, резким движением придав мне полусидячее положение, а потом вторая двойка подхватила меня за ноги, и попёрла куда-то. Очевидно, в сторону кровати. Я сфокусировала взгляд, но затем быстро зажмурилась, и было от чего, скажу я вам… Прошептав что-то про себя, я снова приоткрыла глаза и получила чашку воды, которую жадно выпила в мгновение ока.
Стоявшие возле моей постели люди разочарованно переглядывались, поскольку совершенно очевидно, теперь шанс, что я умру, становится ничтожно мал. Я поставила себе ещё одну зарубочку в памяти, а пока снова прикрыла глаза. Тошнота и слабость никуда не делись. А ещё после увиденного… тот человек, который назвался санитаром, не вызывал у меня ни малейшего доверия, так что я не стала просить у него ни успокоительного, ни отдельную комнату с мягкими стенами. Поскольку он снова послушал меня через платье, и жизнерадостно сообщил, что это лёгкое недомогание, у меня просто закружилась голова оттого, что был слишком затянут корсет. А потом, когда его сняли, я и упала в
