В перестроечный период мое внимание привлекла книга Клиффорда Саймака "Почти как люди". Вдруг показалось, что слишком много скрытых параллелей с "Градом обреченным" Стругацких. И что всё это - про будущее нашей страны, нашего народа. И про эксперимент под названием "перестройка". Так вот показалось - и всё…
Скажут: "Да что Вы всё про фантастов! Про литераторов, да еще и плохих". Не надо лукавить! Плохая литература бывает культовой. И в этом смысле оказывает на общество иногда большее воздействие, нежели литература наивысшего качества. Книги братьев Стругацких оказали огромное воздействие на целое поколение так называемых технократов, как раз и осуществившее перестройку. Да и гайдаровские реформы тоже. Тому есть ярчайшие подтверждения.
Но я не хочу отвлекаться на эту тему. И тем более не хочу обсуждать статус Клиффорда Саймака, оправдывающий многое. И внимание к его книге "Почти как люди" в связи с тем, что осуществилось в СССР в ходе перестройки. И построение параллелей между этой его книгой и "Градом обреченным" Стругацких.
Оговорю вкратце, что при анализе назревающих на наших глазах мировых процессов нельзя пренебрегать обозначенными мною именами. Равно как и таким именем, как Станислав Лем. То, как, кем и зачем осуществляется проработка крупных интеллектуально-политических проблем в научной фантастике - это отдельная тема. Но то, что эта проработка осуществляется, - достаточно очевидно. Столь же очевидно и то, что западная научная литература, освобожденная от научно-фантастических виньеток и посвященная все той же теме, - весьма обширна. И очень влиятельна.
Ничуть не менее очевидна и связь всей этой интеллектуалистики с реальной политикой.
ЕСТЬ ТАКАЯ инженерная прикладная наука - сопротивление материалов (сокращенно - сопромат). Под пресс кладутся образцы тех или иных материалов… ну, я не знаю… нагретых до определенной температуры… На них оказывается все большее давление, образцы рушатся. Потом кладутся новые образцы, нагретые до другой температуры… На них снова оказывается все возрастающее давление. Они рушатся - чуть раньше или чуть позже… Вычерчиваются графики… Выводятся эмпирические закономерности… Строятся теоретические модели…
А теперь представьте себе гигантский пресс, испытующий по-разному нагретое человечество. Пресс этот, конечно, оказывает на человечество не элементарное механическое воздействие. Речь идет о гораздо более сложных воздействиях. О давлении на человечество неких процессов. Начавшихся не вчера, но резко обострившихся в связи с тем, что именуют "глобальным кризисом". Короче, пресс давит, давит. Под его напором трещит нечто… Что именно? Единство рода человеческого, вот что. Единство вида homo sapiens, если хотите.
Рушатся скрепы, с помощью которых обеспечивалось это единство на протяжении тысячелетий. Что произойдет после того, как они обрушатся? А они ведь могут обрушиться очень скоро. Так что же произойдет после этого? Либо - либо. Либо человечество станет новым сплавом, еще более прочным, чем тот, который был. Либо увеличивающееся давление пресса (а отменить это увеличение никто не сможет) разрушит имеющиеся скрепы, унаследованные от других эпох. Антропоматериал расщепится и… И начнется новая эра. Совсем новая. Эра, связанная с созданием постгуманистических систем, основанных на использовании расщепленного прессом антропоматериала.
Вот одна фракция, один осколок этого материала. Замеряем качество и убеждаемся, что это и есть нечто высшее. Подлинно человеческое или сверхчеловеческое - это уж кому как нравится.
А вот другая фракция, другой осколок того же материала, не выдержавшего давления пресса. Замеряются качества. Обнаруживается, что этот осколок никакого отношения к высшему не имеет. И что грань между высшим и низшим проходит "вот тут". Так скажут одни постгуманисты. Другие оспорят это и скажут: "Нет, не тут она проходит - а вон там!"
Где провести грань - "вот тут" или "вон там"? Это - фундаментальная политическая проблема. Да-да, именно политическая! Белинский ведь не зря обращал внимание в своем письме Гоголю на то, что у русских крепостников нет даже "того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр - не человек".
Американский плантатор проводил грань между высшим и низшим - "вот тут", а крепостник - "вон там". Но грань-то проводили! И почему бы ее снова не провести? Двухсот лет еще не прошло с тех пор, как отменили рабство в США. Да и о новом крепостном праве кое-кто поговаривает. А есть еще и способ проведения той же грани, применяемый классическим колониализмом. Британским, в том числе.
Упрощенно все это называется "расовая теория". Низшая раса - это уже не люди. Высшая - сверхлюди. Кто именно "юберменш", а кто "унтерменш"? Американский плантатор отвечал на этот вопрос одним способом, проведя грань "вот тут". Классический колонизатор - британский, но и не только - другим способом, проведя грань "вон там". А Гитлер, используя тот же принцип, грань провел своим специфическим образом. Но ведь он тот же принцип использовал!
Да, проблема того, ГДЕ ПРОВОДИТЬ ГРАНЬ, - политическая. Но проблема того, ПРОВОДИТЬ ЛИ ЕЕ ВООБЩЕ (то есть, отказываться от гуманизма как такового), - это проблема метаполитическая, собственно стратегическая.
А что значит не проводить? В наше-то время, да под такими-то нагрузками этого самого пресса? Да при такой изношенности скреп?
Легко повторить за классическими гуманистами, что эту грань проводить не надо, и все тут. Но классические гуманисты жили в другую эпоху. На антропоматериал той эпохи не оказывалось таких давлений, какие оказывают сейчас. Он не нагревался до этих температур. Он не трещал у нас на глазах, этот самый антропоматериал. А теперь трещит. Мы слышим, как трещит - и что делать? Орать следом за не слишком искренними романтиками хрущевской эпохи: "Все прогрессы реакционны, / Если рушится человек"?
А если прогресса как одной из форм развития не будет, да и развития вообще не будет - человек-то чем легитимирован? Почему он сам не реакционен тогда? Почему ему можно терзать живую природу? Уничтожать живые и страдающие существа ради своих интеллектуальных забав? А также иных забав… Своего пропитания и так далее.
Ответы на эти вопросы волновали раннюю советскую цивилизацию донельзя. В них-то и была "душа живая" этой цивилизации.
В позднесоветской цивилизации эти вопросы не столь запрещены были, сколь выхолощены. И вытеснены за пределы идеологического и политического мейнстрима. Но сохранены. Пусть и в этом качестве. "Кому-то и это представляется опасным", - говорила моя мать, обсуждая со мной интриги вокруг книги "Литература и новый человек". Насколько она была права, я понял только в разгар так называемой перестройки.
Советская цивилизация хранила в себе некий потенциал разработок по поводу этого самого "нового человека". "Нового человека" создавали и фашисты. Но они делали это совсем другим способом. Настолько другим, что спутать способы, применяемые фашистами, и теми, кто установил красное знамя над Рейхстагом, можно, только наплевав на всяческую добросовестность, научную, в том числе. Да и желанные качества этого самого "нового человека" были настолько разительно противоположными у фашистов и наших отцов и дедов, что впору говорить о Великой Отечественной как о войне метафизической, антропологической - и потому священной.
Что же именно делали фашисты?
Они, прежде всего, низводили весь гуманизм - к классическому. Обнаружив несостоятельность этого самого классического гуманизма, они далее экстраполировали эту несостоятельность и заявляли о несостоятельности гуманизма как такового. И, наконец, они наирешительнейшим образом отрывали проблему "нового человека" от проблемы гуманизма. Погружали создаваемого ими "нового человека" в агрессивно антигуманистическую смысловую среду. А также в среду агрессивно антиисторическую.
"Новый человек", создававшийся советской цивилизацией, не воевал с гуманизмом. В отличие от "нового человека", создаваемого фашизмом. Наш "новый человек" присягал "новому гуманизму". Все его своеобразие было именно в этом. Пусть новый (старый-то и впрямь умирает), но гуманизм!
КТО-ТО ПОЖМЁТ ПЛЕЧАМИ: "Ничего себе, новый гуманизм - ГУЛАГ и прочее!" А старый гуманизм не был обручен с гильотиной?
Гуманизм - не пацифизм. Это жестокая штука, что многие понимают. А.Пятигорский в своем цикле лекций говорит: "…Я не гуманист, нет. Во имя гуманизма было убито слишком много людей".
А антигуманисты? В Освенциме людей не уничтожали?
Сколько их уничтожит постгуманизм, для которого в этом вообще нет моральной проблемы?
Кто-то склонен сводить весь гуманизм к светскому гуманизму. Это абсолютно неверно! С древнейших времен, когда спорили враждебные и дружественные человеку боги, со времен Прометея, времен, когда человек был назван "венцом Творения", гуманизм и антигуманизм боролись. Этой борьбой пронизана вся человеческая история. И это кровавая борьба. Но без нее история была бы безмерно более кровавой. А точнее, истории просто бы не было.
