и налила новую порцию. Кофе я обожала в любом виде и состоянии, главное, чтобы он был черный и сладкий.
– Скажи мне, Оберон, моя прабабка была сумасшедшей?
– С чего ты взяла? – наконец-то Корай посмотрел на меня.
– С того, что только полная идиотка рискнула бы в святую ночь творить черное заклятье в Храме луны! Только безмозглая дура не подумала бы про откат и последствия! – рявкнула я, в порыве эмоций выскакивая из кресла. – Да чтоб тебя выползень задрал! – тут же взвыла, когда кофе пролился на мои любимые походные штаны.
– Соная! – прикрикнул ректор. – Не выражайся! Ты же леди!
– Хренеди! – с родным крестным я могла себе позволить некоторые вольности, но не всегда.
Сейчас он с удивительным спокойствием наблюдал, как я бешусь и выплевываю из себя все любимые ругательства охотников.
– И я не леди, – успокаиваясь и снова падая в кресло, буркнула я противным голосом. – Я – лучший охотник за проклятьями за последние десять лет!
– Пять, – хмыкнул крестный.
– Пять лет и девять месяцев, – утонила из вредности.
– Ты еще часы и минуты уточни, – ректор улыбнулся. – Соная, Соная, какой ты, в сущности, еще ребенок. Хотя и дослужилась уже до звания аколифа – стража Грани. Но…
Оберон не успел договорить слова, которые за последний год я успела выучить наизусть, о том, что мне пора остепениться и выйти замуж, чтобы продолжить клан лунных ведьм.
Старинное большое зеркало на стене задрожало, полотно пошло рябью, и через секунду на меня уставились самые черные глаза невероятно красивого мужчины, которого я когда-либо встречала за свои неполные двадцать пять лет.
– Оберон! – прорычал этот замечательный образчик мужской красоты и звериной энергии. – Ты не перезвонил. Ты кто? Где Корай? – недовольно рявкнул незнакомец, когда обнаружил вместо хозяина кабинета меня в кресле напротив средства связи.
От возмущения я поперхнулась кофе и уже собралась достойно ответить, но крестный стремительно поднялся из-за своего рабочего стола и перекрыл мне обзор, шикнув в мою сторону свое знаменитое «Молчать!»
Это слово вводило в ступор самых родовитых и представительных членов нашего общества, которые приезжали к ректору просить за своих нерадивых чад и с порога начинали щеголять титулами и званиями. Мы, студенты, услышав «Молчать!», понимали, что переступили последнюю грань и теперь лучше заткнуться и без возражений отправляться выполнять наказание.
– Приветствую, дорогой друг, – приветствие вышло напряженным.
– И тебе не хворать, – зеркало снова задребезжало, не в силах выдержать напор гостя. – Ты нашел?
– Чего её искать, сама пришла, – проворчал старый интриг, делая шаг в сторону и открывая обзор на меня в тот самый момент, когда я делала очередной глоток кофе.
Конечно же, рука моя дрогнула, и я снова облилась.
Незнакомец окинул меня брезгливым взглядом и уточнил у ректора:
– Другой не нашлось?
– Единственная, – развел руками крестный. – Соная, дорогая, позволь представить тебе лучшего из лучших среди ловцов за проклятьями, одного из иерархов Ордена Драконов, Дрейка Гардена из славного рода…
– …Черных драконов, – благоговейно закончила я за Оберона, проваливаясь в непроницаемую тьму мужских глаз.
Глава 2
– Что ты собираешься тут найти? – проворчал лунный лис. – Здесь кроме пыли ничегошеньки нет! А-а-апчхи!
Огромные уши сложились пополам, накрыв малыша по самые лапки, коротышка не удержался и чебурахнулся.
– Осторожней, – я честно пыталась сдержать смех, но все-таки хихикнула.
– Вот тогда сама и ищи! – гордый ушастый звереныш обиженно засопел, отряхнулся и растворился в воздухе.
– Роки, ну чего ты, в самом деле! – позвала я своего маленького напарника. – Я не специально, честное слово! Это все пыль!
В меня из ниоткуда вылетел шар лунной пыли, но я увернулась. Колобок стукнулся о стену и осыпался пыльцой на полу.
– Ну, и сиди там, в своих лунных тенях. Захочешь пироженку, приходи.
– Дай! – из воздуха вынырнула растопыренная лапка.
– Тогда помогай, – хмыкнула я и продолжила поиски.
– Невыносимая! – фыркнул лис и материализовался в комнате.
Вот уже сутки я обыскивала старый особняк своей прабабки, который достался мне в наследство, как единственной наследнице семьи Мун по прямой линии. Завещание переходило из рук в руки, и здесь побывали до меня и моя мама, и её мама, и мамина родная тетка.
Все получили документ в последнюю лунную декаду, и всех чертов ректор, а по совместительству и мой крестный, отправлял в дом на поиски проклятья. В письме, которое прилагалось к завещанию, лунным по черному прабабка написала: вся правда скрыта в доме.
Никто из моих предшественниц ничего такого так и не отыскал. Особняк пропускал всех наследниц, стоило только вымазать каплей крови замочную скважину. Но, увы, семейная тайна так никому в руки и не далась. Даже завалящего привидения никто не сыскал. Их тут просто не водилось. А мне так хотелось встретить хотя бы одно!
Хозяйка таверны, где я остановилась после перехода из Академии на границу проклятых земель, била себя в грудь и уверяла, минимум одно ежедневно воет ночами, пугая прохожих. Или еженощно? Мы с владелицей так и не пришли к единому мнению в этом вопросе. Как и в вопросе о прохожих. Кто и зачем шатается по ночам под окнами заколдованного ведьминого дома, на эти два вопроса я тоже не получила внятного ответа.
А еще трактирщица таинственным шепотом уверяла, что её племяш, бойкий молодой человек, всю дорогу строивший мне глазки, самолично видел в доме огромную белоснежную лису. Будто бы сидела она в центре гостиной и попивала кофий из серебряного кофейника. Больше глупости я за всю свою жизнь не слыхивала.
Эту чушь я так же пропустила мимо ушей: в особняк не сумел бы попасть ни один воришка ни с каким артефактом. Только родная кровь. Иначе страж дома – лунный змей – прикопал бы незадачливого охотника за сокровищами прямо под крыльцом. Трапезничать нарушителями старый удав брезговал, но жаловался на желающих долго и со вкусом.
Первый год, пока люди не осознали, что нормальной жизни на проклятых землях для них больше не случится, кого только не приносило ночами к ведьминому особняку. Из всего, что охранник поведал, я твердо усвоила только одно: старшая сестра, которая пыталась остановить обезумевшую младшую, покидая дом, оставила свои записи здесь, хорошенько их спрятав.
Почему она не унесла их с собой я так и не поняла, а змей виновато покачивал призрачным хвостом, сопел и не мог ответить ничего толкового. То ли не знал, то ли велено скрывать до последнего.
А вот куда делась младшая сестренка, заварившую кашу, страж поведал. Казнили её добрые горожане по суду и по закону. Бедняжку
