Читаем без скачивания Маленькая Даша из большого старого дома (СИ) - Ермолаев Сергей Сергеевич

Улица, на которой стоял большой дом Даши, была особенной, можно сказать, уникальной исторической улицей. Но не потому, что она являлась одной из наиболее длинных в городе. Даже не потому, что большую часть всей длины она состояла из одних нечётных номеров. Дело в том, что это была первая в истории города организованная улица. И это была первая в городе промышленная улица. Дома здесь начали ставить спустя несколько лет после основания острога на высоком мысу между реками Тюменкой и Турой. В Заречье, как тогда называли левобережный город, селился простой работящий люд, ремесленники и мелкие торговцы. На левом берегу Туры открывались первые в истории города кузницы, всевозможные мастерские. Затем расцвели сапожное, кожевенное и овчинно-шубное ремёсла. Позднее здесь же заработали первые крупные, профессионально устроенные заводы, среди которых особую известность получило судоремонтное и судостроительное предприятие купца-промышленника Гектора Гуллета. Поскольку небогатого работающего населения в Заречье было очень много, дома в этой части города не отличались большими размерами, разнообразием форм и мудрёным декором. Но и состоятельные люди в этой местности селились тоже: мещане, поднявшиеся на своём деле кузнецы, мастеровые, даже крупные купцы и заводоустроители. Последние не скупились на строительство своих домов. Именно в одном из таких домов, выдающимся из общего массива старозаречной застройки, и посчастливилось проживать маленькой Даше.

Как необычной улицей была Береговая, так же необычен был и сам дом под номером "131". Когда-то здесь была одна из красивейших усадеб Заречья. Дом имел два высоких этажа и был сложен из сосновых и дубовых брёвен среднего размера, положенных в шахматном порядке. Началось его строительство в 1895 году. Несколько недель ушло у каменщиков, чтобы выложить мощную основу для будущего особняка, уходившую почти на полтора метра в глубь земли. Затем из огнеупорного кирпича одного местного завода были возведены три отопительные печи, устремившие белоснежные дымовые трубы под самый небосвод. Только после этого рабочие приступили к заранее заготовленным брёвнам и в течение ещё нескольких недель собирали дом: неторопливо и внимательно подгоняли одно бревно к другому, обрабатывали различным инструментом дерево, конопатили, спиливали ненужное, выравнивали оконные проёмы. Когда же дом вырос, прикрывшись от неба и непогоды добротным кровельным тёсом, к делу приступили маляры и резчики-оформители. Дом украсили со всех сторон объёмной резьбой, позаботились о замысловатых фризах и пилястрах, навесили на окна раскрашенные белым, золотистым и голубым наличники, в комнатах поставили филенчатые двери с резными рисунками. Любая мелочь была сделана на совесть, с любовью. Каждый, кто хоть каким-то образом был причастен к строительству, вкладывал в новопоставленную усадьбу частицу себя, своей души. Но так было не только потому, что хозяева усадьбы имели возможность почти ни в чём себе не отказывать. Люди в старые времена не могли, да и не умели работать иначе!

В 1898 году усадьба стояла уже полностью законченная, обустроенная и обжитая своими хозяевами. В её состав помимо главного дома входили: одноэтажный флигель в двадцати метрах западнее, конюшня и баня – также с западной стороны от дома, разные сараи, амбар и небольшой сад – с северной стороны от особняка. Хозяином усадьбы являлся состоятельный, известный и уважаемый в городе человек. Однако его ничуть не смущало то, что он фактически поселился на отшибе, в трущобах. В непосредственной близости от усадьбы больше не было домов состоятельных людей. Он поселился здесь, поскольку недалеко располагалось его собственное небольшое предприятие, вот уже несколько лет стабильно приносившее хорошую чистую прибыль. К тому же совсем рядом, всего лишь в трёхстах метров выше по улице, друг его семьи Василий Логинов планировал построить спичечную фабрику. Появление нового крупного, профессионально обустроенного производства обещало оживить, преобразить эту часть Заречья. А с приходом изменений неподалёку могли поселиться и другие видные горожане. Спустя шесть лет так всё и произошло.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Разумеется, маленькая Даша не задумывалась о прошлом дома, в котором проживала. Она не могла и подозревать, что когда-то это мог быть особняк зажиточного мещанина или купца средней руки. Казалось, что дом всегда был именно таким, каким она его помнит. Хотя, конечно, помнила она его не дольше, чем саму себя, то есть едва ли с позапрошлого лета. Потому что позапрошлым летом Даша была уж слишком маленькой, гораздо меньше, чем сейчас, и мало что тогда понимала, осознавала, запоминала. К тому же ей было не слишком-то интересно знать, что и где было когда-то давно. Какая была бы ей польза от знания того, как давно усадьбу известного мещанина ликвидировали, а особняк переоборудовали под обыкновенное коммунальное жильё? Дашу интересовало только настоящее! Ведь каждый день, прожитый в большом старом деревянном доме с покосившимися крылечками, трухлявой и оттого протекающей крышей, много где стёртыми и подгнившими ступенями лестниц, был для Даши чем-то особенным, волшебным. Каждый день начиналась новая история, было ещё более увлекательное приключение. Каждый день, выходя за дверь своей большой двойной комнаты, маленькая Даша с головой окуналась в просторный мир молчаливого, но будто бы живого дома, за стенами которого находился совсем необъятный, любопытный и одновременно пугающий мир, который тоже нужно было узнавать, изучать.

Как хорошо, что вновь наступило лето! Даша не слишком хорошо помнила прошлое, не говоря уже о позапрошлом. Однако помнила, что летом ей всегда было лучше, нежели зимой: летом тепло, сытно, весело, всегда есть, чем заняться как в доме, так и во дворе, окружённом высоким, но не прочным деревянным забором. Кое-где доски забора напрочь прогнили, искрошились, образовав широкие щели, а кое-где он попросту покосился, каждый день неустанно обещая в скором времени вовсе повалиться на землю. Надо бы что-то сделать, чтобы забор не упал, подумала юная жительница бывшей мещанской усадьбы. Но что же сделать? Что она могла? Она даже не знала, где ей взять новые доски, чтобы заменить в заборе те, которые выглядели совсем плохо. Поэтому девочка попросту подпёрла падающие секции забора палками – до лучших времён. Как-нибудь позже она собиралась вновь подумать над тем, что можно сделать с забором, а пока надеялась, что палки помогут ему не развалиться окончательно.

Как правило, в доме было светло даже тогда, когда день стоял не слишком солнечный. Окна были достаточно большие и их было много. Верхний этаж имел 16 окон, а нижний – на 5 окон меньше, то есть 11. Ещё у дома были довольно высокие потолки. Особенно высокими были потолки второго этажа. Однажды Даше взбрело в голову измерить расстояние от пола до потолка в своей комнате. Она не знала, для чего ей это нужно, но сделать это ой как захотелось. А поскольку в доме на виду давно валялась измерительная рулетка, девочка сбегала за ней и решительно взялась за дело. Сначала попыталась сдвинуть с места деревянную лестницу когда-то кем-то приставленную к стене в коридоре, но, разумеется, не смогла – слишком уж неподъемной та была. Немного поморщив лоб, размышляя, что же ей делать, Даша решила, что и в комнате, и в коридоре высота потолка одинаковая. И смело взобралась почти на самый верх. Привязав ленточкой конец рулетки к одной из стоек лестницы, она, осторожненько спускаясь, размотала рулетку. Высота стены от пола до потолка оказалась больше трёх с половиной метров! Даша записала получившиеся цифры карандашом прямо на стене и, довольная собой, отправилась гулять, позабыв убрать на место рулетку. Та осталась висеть, надёжно закреплённая к тяжёлой лестнице, когда-то кем-то приставленной к стене в коридоре.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дашина комната была самой просторной, тёплой и светлой не только на верхнем этаже, но, пожалуй, и во всём доме, в котором насчитывалось более пятнадцати помещений, включая коридоры, лестничные площадки и прочие пространства. Самой просторной комната была потому, что состояла из двух отдельных комнат, объединённых широкой аркой для свободного перемещения из одной в другую. Одной из самых светлых Дашина комната была потому, что имела аж целых четыре окна – по два в каждой половине. Окна смотрели на запад, даже больше на юго-запад, но летом при ясной погоде солнце светило в окна почти полдня. Самой же тёплой комната Даши являлась оттого, что здесь было сразу две печи – по одной на каждую половину. В первой части комнаты, где находилась входная дверь, у Даши стояло трюмо с зеркалом, громоздился письменный стол, молчаливо возвышался платяной шкаф, между печью и выходом скромно примостились полочки для обуви. Во второй части двойной комнаты у Даши стояли кровать и комод – в дальнем конце помещения, а возле окон были расположены кресло-качалка, низенький журнальный столик и торшер.