Конечно, мне помогли стать на ноги педагоги, но во главу угла я ставлю своего отца. Я стал певцом благодаря его поддержке, его великому желанию, чтобы я им стал, чтобы музыка не прошла мимо меня».
Глава 2. Ностальгия, улыбка и боль, или «О бабушке милой замолвите слово…»
О детстве и ранней юности певца известно мало, мы попытаемся собрать его жизнь из разрозненных кусочков, как дети собирают красочные пазлы. Психологи твердят, что все наши страхи и комплексы родом из детства; большинство наших проблем уходят своими корнями в первое десятилетие. Мол, оттуда – от недолюбленности, недопонимания – наши самые распространенные комплексы: неуверенность в себе, неумение принимать решения, страх ответственности и другие… А если детство было тем, что называют в песне «прекрасное далеко»? Тогда оттуда – наши победы, наша уверенность, востребованность и самодостаточность?!
Если последнее – верно, и детство певца было безоблачным, то отчего он старается не говорить не только о себе, но и о своих близких, о своем детстве и взрослении? Откуда эта замкнутость? Хочется верить, что эта черта всего-навсего предусмотрительная осторожность человека, который не хочет, чтобы все, кому не лень, заглядывали в его семейные шкафы в поисках тайных и грязных вещей. Он – выше этого! Он – гений на оперной сцене, а небожителям не пристало делиться багажом своей души, достаточно того, что они делятся со всеми своим неисчерпаемым талантом. Вот ведь говорил же[7]:
«– А о себе? Крайне редко. И не люблю об этом говорить – очень интимные вещи.
– Можете тогда сказать, какое воспоминание из юности наиболее приятно вам?
– Какие-то наши семейные собрания, сборища. Потому что, пока дедушка, отец папы, был жив, мы очень часто весело проводили время. Собирались, да и вообще жили очень дружно. После того как дедушки не стало, наша семья распалась. И это в принципе не уникальный пример – часто так происходит… Я вспоминаю свою бабушку, с которой рос, мать моей мамы. И воспоминания о ней вызывают и ностальгию, и улыбку, и боль… Но чаще улыбку… Интересно, что моей жене (она итальянка) через меня каким-то образом передались некоторые словосочетания, которые были присущи моей бабушке, – а она у меня была наполовину немка, но родившаяся и выросшая в сибирской деревне. И этот сибирский говор, эти обороты словесные, очень острые иногда, – каким-то образом трансформировались в моей Флоранс, Флоше. Когда слышу это от неё, мне так приятно становится – просто чувствую, что если моя баба где-то там, она видит нас, следит за нами… Вот такие вещи мне нравится вспоминать. А что касается профессии – да, конечно, я хорошо помню и первые свои опыты пения, самые-самые первые. Потому что пение всегда для меня было очень особенным процессом. Не звукоизвлечение, а именно пение. В 20 лет через пение я не выражал свою душу, не было ничего у мальчика ни в голове, ни на душе – что там могло быть? Но когда я пел, люди плакали уже тогда. Почему – не знаю. Был дар…»
Дмитрий с любимой бабушкой
О своей бабушке певец говорил:
– Моя бабушка – белоруска, родилась под Гомелем. Баба Маруся была гениальной хозяйкой и научила меня содержать дом в идеальном состоянии.
Во время встречи Хворостовского, только что прилетевшего из Лондона, с Юлией Высоцкой, ведущей разного рода кулинарные шоу, певец раскрыл новые секреты «родом из детства»[8]:
– Никаких особенных деликатесов и разносолов у нас на столе не было. Готовила в основном бабушка, очень простую, но вкусную еду. Правда, по праздникам мама всегда пекла удивительные тортики. А один у нее был коронный, назывался «Шахматный торт». Он складывался из темных и светлых коржей каким-то очень хитрым образом так, что потом на разрезе получалась как бы шахматная доска.
В другой раз, когда певец прибыл с концертами на родину, у него спросили: «Вы у своей бабушки уже побывали? Наверное, чем-то вкусным накормила…»
– Конечно, накормила. У нее самые лучшие беляши, которые мне доводилось пробовать. И шаньги она делает просто потрясающе. С детства не могу забыть ее пироги с капустой, она печет их лучше всех на свете. Ну а если сподобится сделать пельмени, то это – ой-ой-ой!
Бабушка была едва ли не самым важным человеком в жизни маленького Димы, ведь даже став взрослым и востребованным певцом, он в интервью на простой вопрос: «Когда просыпаетесь, о чем начинаете думать?» – вдруг вспоминал именно бабушку!
– Вспоминаю, знаете. У меня ведь бабушкино наследство. Особенно по ночам просыпаюсь: у, что я сделал, у, что я сказал! Особенно после интервью каких-нибудь телевизионных. Сказал уже, а слово не воробей. Сказал бы по-другому, да уже поздно. Или что-нибудь такое сделал, о чем жалею…
Корреспондент «Труда-7», встретившись с Дмитрием, тоже пытался выяснить подробности жизни певца того периода, который в большей степени так и остается «за кадром»[9].
«– Когда читаешь вашу биографию, возникает мысль: «У Хворостовского судьба Золушки в мужском обличье. Парень из Красноярска выступает на лучших мировых сценах…»
– В те моменты, когда я вспоминаю свою жизнь в Красноярске, мне кажется, что это было не со мной, а с кем-то другим. Будто я прочитал в книжке про этого человека – настолько все далеко от меня.
– С друзьями юности и одноклассниками общаетесь?
– Нет, мы сегодня слишком разные. Многие люди, знавшие меня раньше, пытаются и сейчас общаться со мной «тамошним». А я иногда и не помню их. Наверное, многие обижаются».
Интересно: многие бы из «прежней жизни» помнили бы о Дмитрии, если б он не стал звездой и не мелькал на экранах телевизоров? И сколькие из знавших его в детстве, вспомнят и подтвердят, что Дима был худеньким и болезненным, – как он сам однажды признался?
Уже в зрелом возрасте, открыв для себя прелести закаливания через моржевание (и это при том, что подобный вид «спорта» противопоказан певцам!), он сумел во всеуслышание признаться[10]:
– После спектакля зимой – ну, правда, в Нью-Йорке, но все равно минусовая температура – плавал в речке. И абсолютно не болел. Никак на голосе не сказалось. В детстве я был болезненным ребенком, худеньким. С возрастом понял, что нужно владеть и своим духом, и телом. Короче, владеть собой.
На вопрос, откуда же родом эти его сила и желание бороться с предрассудками, знаменитость отвечает:
– Из детства.
О силе характера «золотого баритона» свидетельствовала и Наталья Чернова, написавшая теплую книгу о Д. Хворостовском. Хотелось бы напомнить, что в апреле 2006-го в Москве состоялась презентация этой книги, и тогда ее автор, тележурналист Наталья Чернова сказала, что по ее мнению, книга получилась далёкой от жанра мемуаров, ибо она стремилась «сохранить в своей работе присущий журналистам дух объективизма».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
