не занято?
Не дожидаясь ответа, высокая стройная женщина с плетеной кошачьей корзинкой в руках опустилась на сиденье рядом с Джо. Расправив складочки черного двубортного бархатного пиджака, она просунула пальцы в крохотное зарешеченное окошко корзинки и подняла ее на колени. Ногти у новой пассажирки были длинные и острые, покрытые ярко-красным лаком.
— Ну до чего же хорошо наконец подыскать местечко, куда приткнуться, — промолвила она. — А то мои крошки проделали такое длинное путешествие. Совсем уже извелись, бедняжки. — Она встряхнула длинными каштановыми локонами и вздохнула. — Мы весь день в пути, прическа, наверное, совсем растрепалась. Представляю, каким пугалом я сейчас выгляжу.
Она обратила на Джо взгляд огромных, небывало бледных голубых глаз под длинными, густо покрытыми тушью ресницами.
— Нет-нет, — поспешно проговорил мальчик. — Ничего подобного, вот просто ничуточки.
Про себя он думал, что такой красивой и модной дамы в жизни не видывал.
— Спасибо, миленький, — отозвалась она. Ярко-алые губы ее изогнулись в пленительной улыбке. Наверняка какая-нибудь знаменитость, думал Джо. Судя по всему, мужчина в полосатом костюме был того же мнения. Он не сводил с красотки глаз, а когда она, забрасывая ножку на ножку, невзначай коснулась его колена острым кончиком модного полусапожка, то вид у бедолаги стал такой, точно он вот-вот лишится чувств.
Джо заглянул в крохотное окошечко на кошачьей корзинке и на миг сумел разглядеть там комок серого меха и ярко-желтый глаз.
— Не так близко, детка, — предостерегла его новая пассажирка. — Когти у них что иголочки, да и вообще, они кусаются. — Она засмеялась серебристым смехом, сережки ее задрожали, неожиданно ярко сверкая в тусклом свете вагона. — Маленькие проказники.
Поезд начал замедлять ход, кошачья корзинка на коленях дамы качнулась. Джо крепче сжал ручку чемодана и прикусил нижнюю губу. Когда показалась платформа, мальчик вытянул шею, стараясь разглядеть, не мелькнет ли где бронзово-рыжая шевелюра Гордона или отчаянно машущая ручонка Эсме. Честно говоря, момент встречи он предвкушал без малейшей радости. Когда он выскочит из поезда, на несколько мгновений воцарится неловкая пауза — все будут судорожно подыскивать, что бы такого сказать. Потом, скорее всего, Гордон молча подхватит багаж Джо, мама скажет, ну как же он вытянулся, а Эсме с глупой физиономией просто потянет его за рукав.
Мужчина в полосатом костюме подтолкнул мальчика локтем.
— Твоя остановка, парень.
Поезд начал тормозить, сильно вибрируя, свет в вагоне мигнул и вдруг погас. Джо снова поглядел в окно. Платформа тонула в тени. Единственным источником света на ней был тусклый фонарь. Прищурившись, Джо вроде бы разглядел неподалеку от фонаря какую-то фигуру. Мальчик искал глазами названия станции, но ничего не находил.
— Твоя остановка, — повторил мужчина.
Джо поднялся, торопливо натянул серый школьный пиджак и рывком распахнул окно. В купе ворвался поток ледяного воздуха. Поезд как раз остановился, и мотор выключился, так что тишина кругом стояла такая, что Джо почти слышал, как сталкиваются друг с другом, опускаясь на каменную платформу, снежинки. Он бросил взгляд на часы. Почти шесть. Просунув руку в окно, мальчик принялся сражаться с неподатливой ручкой на дверце.
И тут какой-то странный звук заставил его остановиться.
Джо оглянулся через плечо. В купе царила полная тьма. Дама с газетой совершенно исчезла в этой тьме, видно было лишь сумочку, на полированной застежке которой играл слабый отсвет от фонаря на платформе. Должно быть, когда поезд резко затормозил, сумочка упала и распахнулась, а теперь так и лежала открытой. Затаив дыхание, Джо прислушался — и снова услышал тот же странный звук. Сдавленное, приглушенное шипение. Как будто воздух выходит из продырявленной шины. Ручка сумочки покачнулась, и в следующую секунду из-под застежки показался крохотный раздвоенный язычок, а вслед за ним маленькая поблескивающая головка. Язычок на миг исчез, появился снова — и прямо на Джо уставилась пара сверкающих зеленых глаз.
Купе озарила яркая вспышка, что-то сухо затрещало. Сперва Джо показалось, что это снова загорается лампа, но при следующей ослепительной вспышке он понял: свет исходит не сверху. Более того, за эти краткие секунды мальчик заметил, как длинный алый ноготь подцепляет застежку кошачьей корзинки. В корзинке что-то яростно заскреблось. Скрипнула отворяемая дверца. Мальчик весь так и закоченел. По спине у него пробежал неприятный холодок. Джо стало страшно — невыносимо страшно, как будто тут, в вагоне, происходило что-то бесконечно ужасное. Тьма словно бы готова уже была сомкнуться вокруг него.
Джо закричал.
Звук собственного голоса разбил сковавшее его оцепенение. Снова высунувшись в окно, мальчик трясущимися руками рванул ручку. Глаза его расширились от страха. Дверца распахнулась — и Джо одним прыжком выскочил на платформу, так быстро, что рука с тяжелым чемоданом едва не оторвалась от плеча.
Задыхаясь от облегчения, Джо захлопнул за собой дверцу и поспешил прочь от вагона. Впереди кто-то свистнул, мотор поезда ожил и затарахтел снова. Свет в поезде вспыхнул, слепя глаза. Сощурившись, мальчик разглядел у окна своего купе ту расфуфыренную модную даму. Послав ему воздушный поцелуй, она закрыла окно. Поезд заскользил дальше, а она так и стояла у окна, и Джо видел, как изгибаются в улыбке ярко-алые хищные губы. Но скоро всё потонуло в вихре метели.
Глава 2
Бешеный велосипед
Когда последний вагон растаял во мраке, Джо почувствовал, как страх мало-помалу отпускает его. Пройдя чуть вперед, мальчик остановился под одиноким фонарем. В кругу света он чувствовал себя спокойнее — в безопасности. Выходить из этого круга отчаянно не хотелось. Джо решил постоять тут, пока мама сама его найдет.
Секунды одна за другой уносились прочь, а Джо всё пытался хоть как-то осмыслить странную цепочку произошедших в поезде событий. Увидеть, как из сумочки соседки по купе выползает змея — тот еще шок! Конечно, Джо изрядно перепугался, но всё равно был уверен, что волосы у него на голове встали дыбом совсем не от змеи. И к этому острому, леденящему ужасу змея тоже не имеет ни малейшего отношения.
Всё дело в той женщине, подумал Джо. Роскошной красотке с бледно-голубыми глазами. Его передернуло при одном воспоминании о том, как что-то лихорадочно скреблось в кошачьей корзинке, и о том, как ярко-алый ноготь поддевал щеколду на дверце кошачьей
