Красива. Стройна. Идеальна. Но глупа.
Мажу равнодушным взглядом:
— Пока, детка! Привязанность — это дерьмо.
Глотаю три вместо двух пилюль, проваливаюсь в дремоту.
Нежное поглаживание по груди, всасывание мочки уха, скольжение языком по шее к подбородку, прерывистое дыхание в мои губы окончательно приводят в чувство.
Перехватываю подбородок:
— Что из фразы «люблю спать один» тебе было непонятно?
— Наша авиакомпания включает всё! Ваш полет останется незабываемым! — трещит писклявым голосом, думая, что меня это возбуждает.
— Мой полет останется незабываемым, если унесешь свою задницу из комнаты.
Сжимаю сильнее ее скулы, отчего она морщится. Отталкиваю. Встаю.
Пью воду, ее руки обхватывают мой торс, одна спускает боксеры. Перехватываю.
— Не сейчас!
— Зая хмурый. Дай разряжу.
— Я сказал нет! У меня много дел.
Отталкиваю.
— Ну конечно, дела важнее меня. Мог бы и познакомить уже со своими родными. Сколько будем скрываться?
— Что-то не пойму? Разве интересовался твоим мнением?
— Да что ты не поймешь! Уже определись, кто я для тебя? Или зовешь только по одному делу? А я, дура, жду, жду. Трачу свои лучшие годы на тебя! А ты используешь, причиняя мне боль. Ну конечно! Кто я такая по сравнению с вашими девицами. Не мамаша же выбрала меня. Ты как слабак, тряпка, маменькин сосунок женишься. Засунешь свой хрен в целомудренную дыру, чтобы все хлопали в ладоши и радовались, какой сын у них молодец! Но кого ты хочешь обмануть? Твое сердце такое же темное и циничное, как и мое. Сможешь ли ты хранить верность и не расстраивать свою мамашу и женушку походами налево? Выбирай: или наши отношения становятся нормальными, или я ухожу!
— Можешь дверь закрыть с той стороны, милая!
— Вот так… просто? Ты готов отказаться от меня?
— Не вижу проблем, детка!
Подходит ко мне, отпускает пощёчину.
Разворачиваюсь, хватаю за шею:
— Знаешь, стоит мне сжать крепче, твоя гусиная шейка сломается, но, так как перед тобой джентльмен, не люблю причинять боль столь прекрасному полу, попытаюсь намекнуть еще раз твоей тупенькой голове. Милая! — Наклоняюсь, шепчу ей в ухо: — Я тебя купил! Ты моя вещь! Все имеет срок годности! В данный момент ты — отработанное сырьё, — целую в висок, обхожу, направляясь к гардеробу.
— Ты… ты… меня бросаешь?..
Щелкаю пальцами:
— Именно! Видишь, не все серое вещество растворилось в ботексе.
— Масюнь! Мне ничего не нужно от тебя, только ты.
— Поправка! Мои деньги, за которые ты увеличила себе задницу.
— Почему ты такой? Холодный? Жестокий? Ты мужчина всей моей жизни, — сдерживая истерику, тараторит она.
— Занятно! — не скрываю улыбки. — Какой по счету? Марина?
— Мария! Я — Мария, — кричит, бросая настольную лампу на пол.
— Да по херу! Марина, Мария, да хоть королева Виктория! Суть не меняется! Ты принцесса только по вечерам, по утрам — Золушка. А я твой крестный фей.
— Я тебя люблю, — шепчет.
Подхожу к ней.
— Ну, ну, детка, — вытираю слезу со щеки. — Как ты можешь говорить о настоящей любви, когда сама продаешь ее кому не лень. Сними уже розовые очки и не питай иллюзий к тому, чего нет!!!
— Я же чувствовала между нами искру!
— Оу! Ты у нас прям эмпат? Чем чувствуешь, расскажешь?
— Какая ты мразь! — орет. — Я готова за тебя жизнь отдать! Только скажи!
— Оставь себе такой бесценный подарок, я не заслужил.
— Я тебя люблю! Да услышь, наконец! — берет стакан с водой, швыряет в меня.
Отклоняюсь. Мимо.
— А я люблю «Макдоналдс», «Майбах», Майами… А тебя нет! Понимаешь? — Завязываю галстук. — Дело в том, что я не ищу никаких чувств. — Разворачиваюсь к ней. — В минуты одиночества могу купить столько этой любви, сколько захочу. — Загибаю пальцы. — Черной, белой, азиатской… Нет, азиатской не хочу, там есть подвох. В общем, что пожелает моё высокомерное эго!
— Ну не все же в мире покупается!
— Вот именно, что все. Я свободолюбивый человек. Любовь, милая, для слабаков, рабов жизни. А я не слабак, я — хозяин жизни! Не вижу смысла тратить свое драгоценное время на такую глупость. На. Держи, на ней лимит, можешь жить полгода, ни в чем себе не отказывая. Или сделай себе третью грудь. Может, папика-извращенца встретишь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Бездушная скотина! Надеюсь, ты влюбишься когда-нибудь и сдохнешь, и тебя сожрут черви. А я приду и станцую на твоей могиле.
— Пришлю приглашение на панихиду! Короче! Мне надоело это ковыряние моих мозгов чайной ложкой! Мы садимся. Приведи себя в порядок, — открываю дверь, жестом указываю ей на выход, — в рот проводница.
— Будь ты проклят! — шипит, но карту забирает.
— ПИН-код тот же, — кричу вслед.
Что и требовалось доказать.
Усмехаюсь, когда дверь захлопывается.
ГЛАВА 3
Ияр
Сделка прошла наилучшим образом. Окрылённый успехом, я еду в аэропорт. Рейс Абу-Даби — Ростов. Успеть отговорить брата от глупой сделки под названием «женитьба»! По пути приходит сумасшедшая идея: лететь не личным самолетом, не бизнес-классом, а экономом!
А почему нет? «Успокоительное» от меня ушло. Глотать пилюли осточертело, а вот в обществе славянского веселого народа, бухающего на халяву, хлопающего в ладоши при посадке, — это самое то! Не, ну все правильно, если самолет будет падать, будет по херу, ведь ты ужратый в хлам. Помирать — так с музыкой.
В туалете меняю свой костюм и удавку на шее в виде галстука на просторные хлопковые шорты, майку, красные топ-сайдеры и очки. Осматриваю себя.
«Прощай, самый молодой и богатый бизнесмен, по мнению "GQ". Встречай, Русь кавказского паренька», — усмехаюсь своим мыслям.
Прохожу регистрацию. Толкучка и ругань около автобуса. Скучал по этим дебатам, только славяне могут из одного слова придумать три мата в сторону соперника. Такое ощущение, что самолет сейчас улетит без них, как маршрутка свалит от остановки. От этого настроения повышается. Мое место посередине, в обществе прекрасных «девушек» за шестьдесят, скупивших все горючее в дьюти-фри и явно уже выдувших его! Болтают, никак не умолкнут. Как отдохнули, где были и какие болезни полечили. Очень ценная информация, если захочу провести отпуск в пансионате для пожилых.
Запах лаванды бьет в нос.
— Эй, сынок, проснись!
— Смотри, какой красавчик, прям сам сатана. Посмотри, тело все подтянуто. Одни кубики. А руки какие! Знал бы, внучок, какая я грешница в прошлом.
— Ага!
— Интересно, а под шортами так же? — хихикают.
— Марусь, ну ты даёшь.
— Ой, а че! Была бы моложе, утащила б в тубзон, проверила б на деле!
— Сынок, проснись, самолет сел.
Не верю, уснул? Сам? Точно! Теперь буду летать только с бабулями.
Выхожу на трап! Глубокий вдох.
Долетел до Ростова. Папа, встречай блудного сына!
Час спустя
Огроменная очередь на таможенном контроле. Людей видимо-невидимо. Кондиционер не фурычит, и только одно окно работает.
Пиз…ец, товарищи!
Два часа на контроле, пробка хуже, чем в Москве! Мог быть уже дома и уплетать шашлык.
Еще три шага. Свобода.
Во мне пробуждается интерес к дерзкому голосу, который язвит позади меня:
— Да! Поняла! Хватит указывать, уже не маленькая! Скоро буду! Воспользуюсь планом «Б».
Разворачиваюсь.
Хм…. План «Б»? Интересно! Ничего так девочка, скажем, даже ого-го. Черные кучерявые распушенные волосы, маленькое нежное личико, пухлые губки, однозначно твердая «троечка» под белой блузкой, узкая талия и аппетитные бедра под юбкой-карандаш.
Скидывает трубку так, что от пальца в экране останется дыра.
Она осматривается по сторонам.
Что творит?
Снимает туфли. Под углом девяносто градусов перекидывает одну ногу через разделительную ленту, разворот, следом вторая нога. При этом успевает прикрыть самые загадочные места. Присаживается, чтобы застегнуть замочки. Юбка задирается, и из-под нее выглядывает резинка от чулок.
