открылся деревянный столик розового цвета и показалось зеленое поле. В то же время из потаенного шкафчика в диване появился хорошенький столик с рулеткой. Проходя мимо почтенной хозяйки, я слышал, как она шепотом спросила слугу, спущены ли собаки. Из всего замеченного мною я заключил, что собаки служили для предупреждения о появлении полиции. Пора было поблагодарить капитана Питеркина и проститься.
– Будет с нас этого, – шепнул я Ромейну по-английски. – Пойдемте.
В наше время ошибочно предполагать, что можно сообщить что-нибудь по секрету, говоря по-английски в присутствии французов. Одна из дам кокетливо спросила Ромейна, неужели она уже надоела ему. Другая напомнила, что идет проливной дождь – мы все слышали это, – и уговаривала моего друга подождать, пока погода прояснится. Отвратительный генерал, показав грязной рукой на карточный стол, сказал:
– Нас ждет зеленое поле.
Ромейн был возбужден, но выпитое вино не лишило его рассудка. Он ответил сдержанно:
– Прошу извинить меня, я плохой игрок.
Лицо генерала вдруг приняло серьезное выражение.
– Вы, кажется, оказались в неведении, – сказал он. – Мы играем в ландскнехт – игру случая. Если выпадет удача, плохой игрок сможет справиться со всем столом.
Ромейн продолжал отказываться. Я, конечно, поддерживал его, стараясь никого не обидеть. Тем не менее генерал обиделся. Он скрестил руки на груди и свирепо взглянул на нас.
– Не означает ли это, господа, что вы не доверяете нашему обществу? – спросил он.
Командор с перешибленным носом, услышав вопрос, тотчас же подошел, стараясь восстановить мир с помощью убедительного средства – дамы, которую он вел под руку.
Дама вышла вперед и ударила генерала веером по плечу.
– Я тоже принадлежу к обществу, – сказала она, – и уверена, что мистер Ромейн не имеет недоверия ко мне.
Она обратилась к Ромейну с очаровательнейшей улыбкой.
– Джентльмен никогда не отказывается от карт, когда его партнер – женщина. Будемте играть вместе, только прошу вас, мистер Ромейн, не очень рискуйте.
Она вложила ему в руку свой хорошенький кошелек с таким видом, будто уже полвека была влюблена в моего друга.
Роковое влияние женщины и выпитое вино произвели желаемое действие. Ромейн позволил подвести себя к карточному столу. С минуту генерал не начинал игру: после случившегося ему необходимо было восстановить справедливость.
– Мы все честные люди… – начал он.
– И храбрые… – добавил Командор, с восхищением глядя на генерала.
– И храбрые, – согласился генерал, в свою очередь с восторгом глядя на Командора.
– Если я позволил себе выразиться с излишней горячностью, господа, то сожалею об этом и прошу у вас прощения.
– Благородная речь! – воскликнул Командор.
Генерал приложил руку к сердцу и поклонился.
Игра началась.
Как человек небогатый, я не был предметом таких ухаживаний со стороны дам, как Ромейн. Но надо же было заплатить за обед, принимая хотя бы некоторое участие в вечерних увеселениях. Оказалось, что за рулеткой допускались небольшие ставки. Кроме того, карточный стол сулил так много привлекательного, что у рулетки вряд ли стоило плутовать. Я расположился возле одного из гостей, имевшего наименее мошеннический вид, и стал играть в рулетку.
Каким-то чудом мне повезло сначала. Сосед передал мне мой выигрыш.
– Я проиграл все, до последнего сантима, – шепнул он жалобно, – а дома у меня жена и дети.
Я дал бедняку взаймы пять франков. Он слегка улыбнулся, глядя на деньги.
– Это напоминает мне недавно случившееся со мной происшествие, – сказал он. – Я дал взаймы денег тому господину, который играет с генералом. Боже сохрани иметь с ним дело! Как вы думаете, что я получил в уплату за мой вексель в четыре тысячи франков? Сто бутылок шампанского, пятьдесят бутылок чернил, пятьдесят коробок колбасы, три дюжины платков, две картины неизвестных мастеров, две шали, сто географических карт и – пять франков.
Мы продолжили игру. Удача изменила мне, я проигрывал, проигрывал, постоянно проигрывал. Время от времени я оборачивался к карточному столу. Генерал метал банк и, мне казалось, ужасно его затягивал. Перед ним лежала груда банковых билетов и золота, выигранных главным образом у Ромейна, как я узнал впоследствии. Что касается моего соседа, несчастного обладателя коробок ваксы, картин неизвестных мастеров и прочего, он выигрывал, но, надеясь на свое счастье, рисковал и проиграв последний сантим, удалился в угол, ища утешения в сигаре. Я тоже поднялся, чтобы последовать его примеру, как у карточного стола раздались яростные крики.
Я видел, как Ромейн вскочил и, вырвав у генерала карты, закричал:
– Негодяй! Вы плутуете!
Генерал тоже вскочил с криком:
– Вы лжете!
Я попытался вмешаться, но Ромейн понял необходимость сдержать себя.
– Шулер не может оскорбить джентльмена, – сказал он хладнокровно.
– Так вот вам! – и генерал плюнул ему в лицо.
В ту же минуту Ромейн ударом свалил его на пол.
Генерал был грузный мужчина, он упал тяжело и на минуту остался недвижимым. Женщины с визгом выбежали из комнаты. Мирный Командор дрожал с головы до ног. Двое из присутствующих – надо отдать им справедливость, не трусы – заперли дверь.
– Вы не уйдете, – сказали они нам, – пока не убедимся, что он пришел в себя.
С помощью холодной воды и нюхательной соли генерала скоро привели в чувство.
Он что-то шепнул одному из своих друзей, и тот обратился ко мне.
– Генерал вызывает мистера Ромейна на дуэль. Как один из секундантов, я прошу назначить мне час, когда я могу видеть вас завтра утром.
Я отказался выполнять его просьбу, пока не отопрут двери и не выпустят нас.
– Экипаж ждет нас у ворот, – прибавил я. – Если он вернется в гостиницу без нас, то станут наводить справки.
Мое замечание возымело действие. Двери отперли, и я назначил свидание на другой день.
Мы уехали.
IV
Излишне говорить, что, принимая вызов генерала, я только старался избежать новой ссоры. Если бы эти личности возымели достаточно наглости, чтобы явиться в гостиницу, я бы решился постращать их вмешательством полиции и таким образом положить конец всему делу. Ромейн не высказывал своего мнения. Его поведение вызывало у меня опасения. Унизительное оскорбление, нанесенное ему, казалось, не выходило у него из головы. Он задумчиво ходил по своей комнате.
– Вы ничего не желаете сказать мне? – спросил я.
Он ответил только:
– Подождите до завтра.
На следующее утро явились секунданты.
Я ожидал увидеть двоих из господ, с которыми мы обедали вчера. К моему удивлению, посетители оказались офицерами из полка генерала. Они предложили дуэль на следующее утро, предоставляя выбор оружия Ромейну как вызываемому.
Мне стало ясно, что способ игры в карты, который практиковался генералом, не был известен его подчиненным. Он, быть может,
