ничего не смущало. Да и телеграмме я почти не удивился. У нас с Кристл давно все кончено. Она живет своей жизнью, я своей. Денег ей хватает — около двадцати тысяч годового дохода от акций семейного акционерного общества. В Техасе у них на откупе богатые нефтяные скважины. В одиночестве сидеть не любит, и Лавери, я знаю, был одним из ее любовников. Мне бы, конечно, задуматься, зачем ей понадобилось выходить за профессионального ловеласа. Но вообще-то ничего особенного я во всем этом не усмотрел.
— А что потом?
— Две недели было тихо. Затем позвонили из гостиницы «Прескот» в Сан-Бернардино и сообщили, что у них в гараже стоит «паккард», зарегистрированный на имя Кристл Кингсли, проживающей по моему адресу, и спросили, какие на этот счет будут указания. Я попросил их последить за машиной и выслал чек. Вроде бы, опять ничего странного. Мало ли, почему Кристл не вернулась, да и поехали они, скорей всего, на машине Лавери. Но позавчера я столкнулся с ним около спортивного клуба, здесь, на углу. Он сказал, что не имеет никакого представления, где Кристл.
Кингсли бросил на меня быстрый взгляд и поставил на стол бутылку и два бокала цветного стекла. Наполнив их, он подвинул один мне, и подняв свой к свету, медленно произнес:
— Лавери сказал, что никуда не уезжал и вообще не пересекался с Кристл уже два месяца.
— Вы поверили?
Хмуро кивнув, он выпил и отставил бокал в сторону. Я хлебнул из своего. Оказалось, что это виски. Причем не лучшего качества.
— Может быть, и зря поверил, но поверил не потому, что он порядочный человек. Куда там! Дело в том, что этого подонка хлебом не корми, дай залезть в постель к жене приятеля и потом покуражиться. Кто-кто, а уж он не упустил бы случая достать меня тем, что умыкнул Кристл. Этих котов я знаю, а Криса Лавери лучше других. Одно время он тут работал и без конца влипал в истории — не мог пропустить в нашей конторе ни одной юбки. К тому же, я ему рассказал о телеграмме из Эль-Пасо. Какой ему смысл врать?
— Предположим, ваша жена дала ему от ворот поворот, — сказал я. — Это бы Лавери больно зацепило — с его-то комплексом Казановы.
Кингсли было повеселел, правда совсем немного, но тут же замотал головой.
— Нет. Все же я склонен ему верить. А ваша задача — доказать, что я ошибаюсь. Для того вас и нанимают. Хотя есть в этом, деле еще один неприятный аспект. У меня тут прекрасная работа, но это только работа. Я — не хозяин. Поэтому скандал может мне крупно навредить. Стоит жене угодить в полицию, и я с треском вылечу.
— В полицию?
— Кроме других своих выкрутасов, — мрачно сказал Кингсли, — она еще время от времени что-нибудь крадет в магазинах. Думаю, от желания пощекотать с перепоя нервы. Но управляющие, случалось, устраивали нам те еще сцены. Пока мне удавалось спускать все на тормозах, и в суд ее не таскали, но если она влипнет в другом городе, где ее никто не знает… — Он поднял руки и громко хлопнул ладонями по столу. — Дело кончится каталажкой.
— Отпечатки пальцев у нее еще не брали? — спросил я.
— Нет, в полицию она не попадала, — ответил он.
— Я не про то. Иногда в больших универмагах ставят условие: «Дайте нам снять отпечатки пальцев, и обвинений мы предъявлять не будем». У новичков это отбивает охоту к воровству, а в торговой ассоциации копятся данные на клептоманов. Стоит отпечаткам попасть в картотеку определенное число раз, и спуску они уже на дадут.
— Насколько мне известно, ничего подобного с ней пока не случалось.
— Тогда воровство можно не принимать в расчет, — сказал я. — При аресте ее бы обыскали. Так что, назовись она даже чужим именем, вас бы уже нашли. К тому же она сама завопила бы о помощи. Да и телеграмме, — я ткнул пальцев в бело-голубой бланк, — уже месяц. Если ваша жена попалась месяц назад, все давно улажено. На первый раз отделалась порицанием или условным приговором.
От волнения Кингсли налил себе еще виски.
— Вы меня успокаиваете, — сказал он.
— Мало ли, что могло случиться, — продолжал я. — Скажем, она действительно уехала с Лавери, но потом они расплевались. Или уехала с другим, а эту телеграмму послала для отвода глаз. Или уехала с какой-то женщиной. А то и вообще одна. А может, запила и сейчас лечится в частной клинике. Или влипла в такое, что нам и не снилось. Могла попасть, кстати, в серьезную передрягу.
— Типун вам на язык! — воскликнул Кингсли.
— А что странного? Исключать ничего нельзя. Насколько я понимаю, миссис Кингсли молода, хороша собой и без царя в голове. Любит выпить и способна на опасные выходки. Еще неравнодушна к мужчинам — поэтому ей раз плюнуть спутаться с проходимцем. Правильно?
— Абсолютно! — кивнул он.
— Сколько у нее бывает с собой денег?
— Довольно много. В банке свой счет. Сколько захочет — столько и снимает.
— Дети есть?
— Нет.
— Ее делами управляете вы?
Он отрицательно покачал головой:
— Дел, собственно, никаких и нет. Она просто выписывает чеки, берет деньги и тратит. Гроша ни во что не вложила. А если вы намекаете на меня, то мне от ее денег никакого проку. — Он немного помолчал. — Конечно, в свое время у меня были на них виды. Да и кому понравится, если в трубу каждый год вылетает двадцать тысяч, а взамен — лишь похмелье и любовники типа Криса Лавери.
— В каких вы отношениях с ее банком? Есть возможность узнать, сколько она сняла со счета за последнюю пару месяцев?
— Не скажут. Однажды я решил, что ее кто-то шантажирует, и пытался выудить у них данные. Наткнулся на стену.
— Они нам могут понадобиться, эти данные, — сказал я. — И возможность получить их есть. Только придется идти в отдел розыска пропавших без вести. Как вы к этому относитесь?
— Ну уж нет. Зачем бы я тогда нанимал вас?
Я кивнул, взял со стола телеграмму, фотографию и положил в карман.
— С миссис Кингсли могло произойти что угодно. Сначала я поговорю с Лавери, а потом съезжу на Оленье Озерцо, порасспрашиваю там. Сейчас мне нужен его адрес и записка к вашему сторожу в горах.
Он вынул из стола фирменный бланк, что-то написал и протянул мне. Я прочел: «Дорогой Билл! Подателю сего, мистеру Филипу Марло, необходимо осмотреть наш участок. Откройте ему, пожалуйста, мой коттедж, а также окажите помощь во всем остальном. С уважением, Дерас Кингсли».
Я сложил записку и сунул
