— Наверное, сбежали...
— Труп уже нашли? — спросил глава.
— Чей?
— Кристины.
— Так он всё-таки сделал ЭТО?!
— Судя по всему, да. Вчера уровень воды был 42 сантиметра. Сегодня — 57...
— Еосподи! — пробормотал директор. — Прости меня грешного...
— Парнишка крепкий оказался. Аж целых одиннадцать дней продержался. Мне рассказывали: у него такое творилось, такое!.. — Елаву передёрнуло. — Это рекорд. Самые упрямые обычно ломаются на восьмой-девятый день...
Он сел в кресло.
— Как камень с души свалился. Е[елый год можно об ЭТОМ не думать... Слышишь, Петрович... Когда парнишка объявится, пусть это даже через год произойдёт, ты его не наказывай за прогулы. Ну, так, символически, чтоб лицо не потерять...
— Само собой, — ответил директор. Помолчал немного. — Давно хотел тебя спросить... А что мы будем делать, если выпадут буквы «И», «Ё», «Ы», мягкий знак или твёрдый знак?
Водомер погрозил ему пальцем:
— Типун тебе на язык!..
ВОЛЧИИ ЯР. История третья
1
Секретарша не без интереса глянула на посетителя. Высокий, крепкий, лет тридцати на вид. Кольца на руке нет.
Как-то странно облизнулась — ну, словно губы пересохли, — сказала: «Я доложу...» и походкой манекенщицы направилась к двери с табличкой, извещающей, что за ней находится директор ремонтно-технического предприятия.
«Надо же, какие заводные девочки встречаются в глубинке!..» — подумал Эдуард Валентинович.
— Вас ждут.
— Спасибо.
Он подхватил портфель и вошёл в кабинет. Директор, грузный мужчина в респектабельном костюме, поднялся навстречу из-за стола.
— Добрый день, — мягко пророкотал он. — Будем знакомы. Никонов Пётр Андреевич.
Рукопожатие у директора было стальное.
— Петровский Эдуард Валентинович, — ответил гость. — Очень приятно...
Сел за стол.
— Чай, кофе?
— Нет, спасибо.
— Может, коньяк?
— Так рано не пью.
— Не так уж и рано — темнеет. Я думал, вы утром приедете.
— С билетами были проблемы.
Пару минут Пётр Андреевич изучал прайс-лист.
— Цены не изменились... Лиза! — В дверном проёме появилась секретарша. — Сохранились файлы договоров, которые ты готовила в прошлый раз? Распечатай в двух экземплярах.
— Кстати, о прошлом разе, — сказал Эдуард Валентинович. — Что-нибудь известно о судьбе Лёшки... То есть о Алексее Ивановиче Кротове?
— Увы! — Директор развёл руками. — Как в воду канул...
— Из прокуратуры новости какие-нибудь есть?
— Опросили всех, кто мог его видеть... На этом дело и заглохло.
— Со дня исчезновения нашего сотрудника прошёл месяц, — сказал Эдуард Валентинович. — А что у вас по этому поводу говорят?
— Ничего.
— Я сам-то не городской, родился в деревне. У нас всё можно было узнать, постояв в очереди у сельпо...
Секретарша принесла договоры. Пётр Андреевич не читая подмахнул их, поставил печать и распорядился:
— Лиза, скажи Васе, чтоб подогнал машину. Надо гостя до темноты на станцию отвезти...
— Не стоит, — ответил Эдуард Валентинович. — Я у вас пробуду ещё пару дней...
— На мгновение директор замер.
— Простите за любопытство: а смысл?
— Уже поздно идти в прокуратуру. Завтра с утра загляну.
— Ничего нового вы не узнаете. Только время зря потеряете.
— Меня направили в Волчий Яр не только для заключения договора. Его можно было и по факсу сбросить...
— Понимаю. А только это — пустая трата времени...
— Давайте не будем обсуждать целесообразность распоряжений моего руководства. Где у вас тут ближайшая гостиница?
— Помилуйте, откуда у нас гостиницы?
— У моей тётки флигель есть, — встряла секретарша. — Она сдаст на пару дней...
— И не думай об этом! — сказал директор. — Скройся!
Лиза снова как-то странно облизнулась, глядя на гостя, недовольно фыркнула и вышла.
— Ах, как некстати, — пробормотал директор. — А завтра полнолуние...
— А при чём тут полнолуние?
Было видно, что Пётр Андреевич «брякнул» и теперь раскаивается в неосторожно вырвавшихся словах.
— У меня переночуете, — вдруг решительно сказал он. — Свободная комната найдётся...
И с донельзя озабоченным видом глянул на часы.
2
Райцентр Волчий Яр вернее было бы назвать большим селом. Жили здесь не более тысячи человек.
Справа и слева от белой «Волги» тянулись улицы, характерные для сельской местности. Дорога не баловала асфальтом — обычная грунтовка. Весной и осенью здесь наверняка не пройти и не проехать...
Наконец машина остановилась в уютном дворике, рядом с двухэтажным коттеджем.
— Отличный дом, — пробормотал Эдуард Валентинович, вылезая из салона.
— Ну а как же иначе? — бодренько отозвался Пётр Андреевич. — Я ведь по местным меркам олихарх... — И внезапно спросил шофера: — Как ты, Вася?
— Хреново мне, Пётр Андреич, — глухо ответил тот. — Совсем хреново.
— Ты мне сегодня больше не нужен, — сказал директор. — Поезжай домой с Богом. Завтра подашь машину к восьми.
— Само собой, — ответил Вася как-то нечленораздельно. Словно у него рот был набит кашей. И как-то торопливо дал по газам.
Когда «Волга» укатила, гость спросил:
—Что с ним?
— В каком смысле... А! Вчера у его шурина был день рождения. Палёной водкой отравился.
Они поднялись на крыльцо и вошли в прихожую, большую, просторную, с лестницей на второй этаж.
— Женя! — гаркнул директор.
— Ты уже приехал, котик? — послышался голос из глубины дома.
— И не один! Ты можешь выйти?
— Сейчас.
— Она приболела, — пояснил Павел Андреевич. Как- то слишком легкомысленно.
Прихрамывая, в холле появилась женщина. Обычный ситцевый халатик. На ногах — тапочки на три размера больше.
Когда-то, похоже, она была миловидна и обаятельна. Теперь заматерела и расплылась. Лицо — с обвислыми щеками, как у бульдога.
— Евгения Сергеевна, моя жена, — представил директор. — А это Эдуард Валентинович, представитель «Сельхозтехники»...
— Очень приятно, — сказала она. — Вы уже ужинали?
— Он только с поезда, — ответил директор.
— Через десять минут ужин будет. Мальчики, мойте руки.
Директор немного задержался в прихожей. Открывая дверь в ванную комнату, Эдуард Валентинович услышал короткий разговор:
— Ты с ума сошёл! — сказала она.
— А что оставалось делать? Хочешь, чтоб он тоже «пропал»?
— Ох, Петя!..
«Что за хреновина здесь творится?» — подумал Эдуард Валентинович и повернул кран.
3
Он проснулся оттого, что очень хотел пить. Голова была тяжёлая и кружилась.
Морщась, принял горизонтальное положение и запустил руку в карман. Достал зажигалку. Огонёк, дрожа, осветил бетонные стены и металлическую дверь.
Рядом с матрацем, застланным, правда, чистой простынёй, стояла бутыль воды.
Если в водку подмешали какое-то снадобье вроде клофелина, то никто не мешает то же самое проделать с минералкой...
Он осмотрел пробку. Да нет, бутыль, кажется, не открывали. Свинтил пробку и приложился. Вода шипела на языке, пересохший рот с жадностью глотал...
Наконец, он оторвался от бутыли, крякнул и утёрся рукавом. Подошёл к двери, осмотрел.
М-да, такую из пушки только прошибить можно. И замок врезной, мощный. Теперь понятно, что случилось с Лёшкой. Хотя напрашивается вопрос: зачем? Такие на вид приличные люди...
Эдуард Валентинович пару раз для пробы бухнул кулаком в дверь.
Шуму много. Это хорошо...
Повернулся к двери спиной и стал лупить ногами в металлическую поверхность.
4
Он успел выбиться из сил, когда услышал по другую сторону двери странный шорох. Словно кто-то прошёл мимо в меховой шубе, задев стену.
— Эй, кто там?
Снова тот же шорох. И нетерпеливое поскуливание.
Они что, собаку под дверь посадили? Да ещё, судя по всему, здоровенную...
— Пётр Андреевич! — закричал он. — Уберите пса! Выпустите меня! Давайте поговорим, как цивилизованные люди! Что вы хотите? Я согласен на всё, что в моих силах!..
Новые звуки. Странные. Так стучат когти у собаки, когда она бежит вниз по лестнице.
Цокот приближался. Всё ближе и ближе. То ли это та самая собака, что сидела под дверью, а потом куда-то отлучилась. То ли другая прибежала...
А потом случилось такое, что Эдуард Валентинович этого не забудет, даже если проживёт сто двадцать лет.
Хриплый, какой-то нечеловеческий голос прорычал:
— Что ты тут делаешь?
— А ты здесь не один! — ответил другой голос. Но не мужской, а как бы женский.
— Лиза, без глупостей! — предупредил «мужской» голос. — Лучше сама уйди!
— На него у меня не меньше прав, чем у тебя!
— Я здесь хозяин!
— Перед Луной мы все равны!
