уменьшено лишь весьма незначительно. Если в прежнее время задельную плату рабочего составляло известное количество пищи и других предметов необходимости, то он, вероятно, не мог бы продолжать существовать, если бы это количество было уменьшено. Пища и другие необходимые предметы поднялись бы в этом случае на 100 %, если оценивать возвышение по количеству труда, потребному на производство их, между тем как ценность их, измеряемая количеством труда, на которое они обмениваются, увеличилась бы лишь незначительно.
То же замечание может быть сделано относительно двух или более стран. В Америке и в Польше годичный труд известного числа людей производит гораздо больше продукта на почве, позже других поступившей в обработку, нежели на подобной же почве в Англии. Если теперь предположить, что все другие предметы необходимости одинаково дешевы в этих трех странах, то не будет ли большим заблуждением заключать, что количество хлеба, отпускаемое рабочему, должно в каждой из них находиться в соответствии с легкостью производства?
Если бы обувь и одежда рабочего, вследствие улучшения в машинах, стали производиться одной четвертью того труда, который тратится на них в настоящее время, то они, вероятно, упали бы на 75 %; но насколько отсюда еще далеко до предположения, что благодаря таким условиям рабочий получил бы возможность потреблять четыре пары платья или обуви вместо одной, настолько же вероятно, что в непродолжительном времени действие соперничества и стимулов населения приравняли бы его задельную плату к новой ценности предметов необходимости, на которые она расходуется. Если бы такие улучшения распространялись на все предметы потребления рабочего, то мы, вероятно, нашли бы, что через несколько лет он стал бы располагать некоторой незначительной прибавкой к своему потреблению, хотя бы меновая ценность этих предметов, в сравнения с ценностью других, в производстве которых не произошло никаких подобных улучшений, понизилась бы весьма значительно, и хотя бы они стали продуктом гораздо меньших количеств труда.
Итак, нельзя согласиться с мнением Ад. Смита, что «так как за труд можно иногда купить больше, а иногда меньше благ, то изменяется при этом их ценность, а не ценность труда, за который они покупаются», и что, следовательно, «один только труд никогда не изменяется в своей ценности, что он есть единственное действительное мерило, посредством которого можно определять и сравнивать ценность всех товаров, везде и во всякое время»; но нельзя не разделять другого взгляда Ад. Смита, что «отношение между количествами труда, потребными на приобретение различных предметов, составляет, кажется, единственное условие, которое может установить некоторое правило для обмена одних товаров на другие», или, иными словами, что настоящую и прошедшую относительную ценность товаров определяет то сравнительное количество товаров, которое производится трудом, а не те сравнительные количества их, которые даются рабочему в обмен за его труд.
Относительная ценность двух товаров изменяется, и мы желаем узнать, в котором из них действительно произошло изменение. Если бы мы сравнили настоящую цену одного из них с башмаками, чулками, шляпами, железом, шаром и со всеми другими товарами, то нашли бы, что он обменивается за такое же точно количество всех этих других вещей, как и прежде. Если сравним с теми же товарами другой, то окажется, что отношение его к ним изменилось: мы можем в таком случае с большою вероятностью заключить, что колебание произошло в этом именно товаре, а не в тех, с которыми его сравнивали. Если, при еще более подробном рассмотрении всех обстоятельств, связанных с производством этих различных товаров, мы найдем, что точно такое же количество труда и капитала было необходимо на производство башмаков, чулок, шляп, железа, сахара и пр., но что на производство одного только товара, относительная ценность которого изменилась, потребно иное количество труда, чем прежде, то вероятность превратится в достоверность, и мы будем убеждены, что колебание произошло в одном только товаре: мы открываем в таком случае причину его изменения.
Если бы я заметил, что унция золота обменивается на меньшее количество всех перечисленных выше товаров, и если бы я сверх того нашел, что вследствие открытия новых и более изобильных рудников или вследствие употребления машин с большею выгодою данное количество золота может быть получено в обмен за меньшее количество труда, то я имел бы основание утверждать, что причина изменения ценности золота относительно других товаров состоит в большей легкости его производства или в уменьшении количества труда, потребного на добывание его. Подобным же образом если бы ценность труда по отношению ко всем другим предметам значительно упала и если бы я узнал, что ее падение составляет следствие обильного снабжения, поощряемого большею легкостью, с которою производятся хлеб и другие предметы необходимости для рабочего, то, полагаю, я имел бы право заключить, что ценность хлеба и других предметов необходимости упала вследствие уменьшения количества труда, необходимого на их производство, и что под влиянием этой легкости снабжения рабочего средствами для содержания цена труда также упала.
«Нет, – возражают на это Ад. Смит и Мальтус, – в примере относительно золота вы были правы, называя изменение его падением его ценности, потому что хлеб и труд в этом случае оставались без изменения, и так как золото стало бы располагать меньшим количеством их, чем прежде, точно так же как и всех прочих предметов, то было справедливо заключить, что все вещи остались без изменения и что изменилось только золото; но если падают труд и хлеб, вещи, избранные нами мерилом ценности, то, несмотря на все изменения, которым, как мы признаём, они подвергаются, было бы в высшей степени несоответственно заключать то же самое; напротив, следовало бы сказать, что хлеб и труд остались без изменения и что ценность всех прочих вещей возросла».
Но против этого-то способа выражаться я и протестую. Я нахожу, что точно так же, как и в примере относительно золота, причина изменения в пропорции между хлебом и другими предметами заключается в уменьшении количества труда, необходимого на производство хлеба, и что, след., рассуждая правильно, я должен назвать эти изменения падением ценности хлеба и труда, а не возвышением ценности вещей, с которыми их сравнивают. Если я нанял рабочего на неделю и вместо 10 шиллингов плачу ему только 8 и если при том не произошло никаких колебаний в ценности денег, то рабочий, пожалуй, приобретет на такой уменьшенный заработок больше пищи и других предметов необходимости, нежели прежде; но это следует приписать уменьшению ценности предметов, на которые расходуется заработная плата, а не возвышению действительной ценности заработной платы, как утверждали недавно Ад. Смит и Мальтус. Это две совершенно различные вещи. Тем не
