Мысль о том, что он поступил все-таки опрометчиво, посетила его в среду.
Нельзя сказать, что Субастик вел себя в этот день как-то особенно плохо. Правда, он чуть не спалил всю кухню госпожи Брюкман, когда решил с утра пораньше проверить, загорится ли с одной спички скатерть на ее столе. Господин Пепперминт за такие эксперименты его, конечно, не похвалил. Он только строго объяснил, что спички не игрушки и что с огнем шутки плохи. Так может разгореться, что ничем не потушишь. Даже картофельным супом госпожи Брюкман, в чем Субастик мог сам лично убедиться, бухнув всю кастрюлю на пылающую скатерть. Хорошо, что господин Пепперминт еще не ушел на работу и они вдвоем быстро ликвидировали безобразие. А больше ничего особенного в тот день не произошло, и господину Пепперминту не за что было сердиться на Субастика.
Сердился он на себя. За то, что так поторопился и не оставил ни одной веснушечки про запас.
А как было бы хорошо, если бы он снова мог загадывать желания и они тут же исполнялись бы!
Или хотя бы одно из них, самое заветное.
Дело в том, что господин Пепперминт влюбился…
Глава вторая
Господин Пепперминт влюбился
Когда в среду вечером господин Пепперминт вернулся с работы, он был совсем не таким, как обычно. Субастик уже привык, что господин Пепперминт, придя домой после длинного рабочего дня, сначала усаживался в кресло и читал газету. В эти минуты бесполезно было его о чем-то спрашивать. На все вопросы Субастика он только хмыкал и гмыкал, в лучшем случае отделывался односложными «да» или «нет». Только после ужина господин Пепперминт немного оттаивал и даже смеялся, слушая шутки-прибаутки Субастика или его новые песни.
В тот вечер господин Пепперминт, громко напевая, открыл своим ключом входную дверь, бодро поприветствовал хозяйку квартиры госпожу Брюкман, которая в этот момент мыла окна, взобравшись на высокую лестницу, потом похлопал по плечу своего старого друга Понеделькуса, нисколько не удивившись тому странному обстоятельству, что его приятель, в розовых плюшевых тапочках госпожи Брюкман и ее же фартуке в цветочек, старательно пылесосит общий коридор, после чего влетел в комнату и с порога закричал:
— Привет, Субастик! Представляешь, она не просто поздоровалась со мной, она мне улыбнулась! Когда мы встретились на лестнице. Я поднимался, а она спускалась.
— Здравствуй, папа! Это очень мило, что госпожа Брюкман тебе улыбается, — сказал Субастик. — Одного только не понимаю, зачем ты к ней на лестницу полез? Мало того, что твой друг Понеделькус тут уже целый час пылесосом жужжит, так теперь еще и ты туда же! Пусть сама со своими окнами разбирается. Я тут сижу совсем голодный, холодный, брошенный…
— Погоди, погоди, — перебил Субастика господин Пепперминт. — Какие окна? Какая лестница?
— Ну ты же сам только что сказал! — возмутился Субастик. — «Я залез на лестницу, госпожа Брюкман, конечно, тут же слезла. И улыбнулась». Дескать, не буду вам мешать мыть мои окна…
— Ничего подобного! — начал оправдываться господин Пепперминт. — Я сказал, что поднимался по лестнице у себя на работе, в конторе! Понимаешь?!
— И кто же пустил к тебе в контору эту Брюкман? В фартуке, в косынке да еще в резиновых перчатках!
— При чем здесь Брюкман?! — Господин Пепперминт уже почти вышел из себя. — Я сказал тебе, что встретил на лестнице ЕЁ… Ту, о которой я тебе рассказывал позавчера. Забыл? Ну, которая теперь работает в соседнем офисе и которая… — господин Пепперминт замялся.
— Которая что? — строго спросил Субастик.
— …которая мне очень нравится, — честно ответил господин Пепперминт.
— Ах, э-э-эта, с носом… — разочарованно протянул Субастик.
— Что значит «с носом»? — удивился Пепперминт.
— Третьего дня ты весь вечер мне расписывал, какой у нее распрекрасный нос.
— Дался тебе этот нос… Я, между прочим, еще рассказывал, какие у нее прекрасные глаза, и какие у нее чудные волосы, и как она изящно носит свой портфельчик…
— Ты мне не только рассказывал, как она носит свой портфельчик, но и показывал! А нос я запомнил потому, что ты о нем целую поэму сочинил! Вот про мой нос ты и слова доброго не сказал! Не нравится тебе мой нос, да?
— Ну почему… — смутился господин Пепперминт. — Зато у тебя очень красивые рыжие волосы! — попытался он выкрутиться из неловкого положения.
— А нос, стало быть, некрасивый? — продолжал допытываться Субастик.
— Красивый — некрасивый, какая разница! Главное, что ты веселый, очень смышленый и в целом очень даже милый, когда, конечно, не бузишь…
— Ну а нос? — не отступался Субастик.
— Подожди, я еще не все сказал, — уклонился от прямого ответа господин Пепперминт. — На чем я остановился? Ах, да… Водолазный костюм! Он так идет тебе! Глаз не оторвать! И ласты… Всё вместе — чудесный ансамбль. Оригинальный такой и… практичный. Не мнется…
— Говори прямо: у меня красивый нос?! — перебил его Субастик.
— У тебя? Ну как тебе сказать… Строго говоря, ведь это у тебя вроде как и не нос, а такой пятачок… Хоботок… Точнее, пятачковый хоботок… Нет, хоботковый пятачок… Э-э-э… Если посмотреть на твой нос с этой точки зрения… То есть рассмотреть его в сравнении с прочими видами пятачков… Например, возьмем поросенка…
— Я не согласен! Куда мы его положим?! — всполошился Субастик. — И вообще, папа… Тебе не нравится мой нос, и все! Про носы каких-то там тетечек, разгуливающих по лестницам, ты часами соловьем разливаешься, а мой нос…
— Во-первых, я рассказывал тебе не о каких-то там тетечках, а об одной-единственной даме, и носа я ее коснулся лишь однажды, да и то коротко. Во-вторых…
— Про то, что ты ее за нос хватал, ты мне не рассказывал! — оживился Субастик. — Молодец, папа! Так ей и надо! Жаль, что меня рядом не было. Я бы ее как следует за нос дернул!
— Что она тебе плохого сделала?! — рассердился господин Пепперминт. — Ты ведь ее даже не знаешь!
— И знать не хочу, — отрезал Субастик, вспрыгнул на стол и запел:
Какой красивый у дамочки носВчера на макушке нежданно отрос!«Что будете делать с носами, мадам?»«Пойду к Пепперминту и оба отдам!»Пепперминт теперь не спит,На носы всю ночь глядит,Все глядел, глядел, глядел,Не заметил, как сомлел.А проснулся — где ж носы?!Вместо них — лежат усы!Целый день носы искал,Всю неделю горевал.И теперь он смотрит косо —Кто оставил его с носом?
— Ну, как тебе моя песня? — спросил Субастик, спрыгивая со стола.
— Песня как песня, — ответил господин Пепперминт, сдерживая улыбку. — А все-таки мне не нравится, что ты так плохо говоришь о совершенно незнакомых тебе людях, потому что…
— Я говорю не о людях, а об этой носатой дамочке, — встрял Субастик.
— Прекрати оскорблять мою даму! — рассердился не на шутку господин Пепперминт.
— Да ты что, влюбился?! — ахнул Субастик.
— А если бы и влюбился? Что в этом такого? — спросил господин Пепперминт, слегка покраснев.
— Все понятно. Втрескался, — сухо сказал Субастик. — Хорошо, что ты у нас такой тютя и не побежишь объясняться ей в любви. Так что она об этом никогда и не узнает. А еще хорошо, что у нас кончились веснушки. Иначе ты бы уже давно пожелал, чтобы она влюбилась в тебя. Еще, чего доброго, взял бы и женился на ней… Ужас…
— А что в этом такого ужасного? — удивился господин Пепперминт.
— Нет, ну ты сам подумай! — разошелся Субастик. — Куда нам ее класть? Нам и поросенка-то положить некуда…
— Погоди, какого поросенка? — не понял господин Пепперминт.
— Ты же сам говорил: «Возьмем поросенка»… — напомнил ему Субастик.
— Да это я совсем в другом смысле… — попытался объяснить господин Пепперминт. — И вообще. Если мы поженимся, мы переедем в трехкомнатную квартиру, и тогда у каждого…
— Ага… «Мы поженимся», «Мы переедем»… Я не собираюсь жениться, и переезжать никуда тоже не собираюсь! — решительно заявил Субастик.
— Да никто тебе и не предлагает жениться! — успокоил Субастика господин Пепперминт.
— А тебе, конечно, предлагают! — съехидничал Субастик. — Сто тетечек гоняются за папой Пепперминтом по лестницам, и все только и мечтают о том, чтобы поселиться тут у нас. Будут сидеть в наших креслах и читать наши газеты. А ты будешь болтать с ними с утра до ночи и совсем забудешь о моем воспитании.
— Зачем мне сто тетечек? Мне одной хватит. Так что не беспокойся, — сказал господин Пепперминт.
— Ладно, я пошел спать, — прервал неприятный разговор Субастик, заметив, что господин Пепперминт как-то подозрительно задумался и мечтательно уставился в окно.
— Так рано? — удивился господин Пепперминт.
