неловко. Раньше они обе были худощавые, юркие, лёгкие, но последние годы их изменили, и Муха вдруг вытянулась, стала высокой, статной, а Велга так и осталась крошечной.
– Спорим, Данько завтра разрыдается, когда мы будем уезжать? – хмыкнула Муха.
– А ты нет?
– Не дождёшься, – она улыбнулась, храбрясь, но не смогла скрыть тоску: – Если только потом, когда выедем за ворота, чтобы он не увидел.
Они остановились у двери, всё не разнимая рук.
– Я уже скучаю по дому, Велга.
– Как я и сказала, можешь остаться, если хочешь. Я уговорю родителей. Но ты мне нужна будешь там.
– Ну уж нет, – помотала головой Муха, точно отряхиваясь от печальных мыслей. – Мне, может, тоже хочется замуж за какого-нибудь северянина. Вряд ли, конечно, там все хлопцы как Ярополк Снежный… – она мечтательно закатила глаза, и Велга тоже не удержалась, вздохнула, вспоминая песни, что гусляры пели о великом князе.
– Ладно, я пойду, – неохотно пропищала Велга и толкнула дверь в покои родителей. – А то как вспомню про Снежного князя, и…
– Ох…
– Да-а-а…
– О чём вы там вздыхаете? – раздался холодный голос матери из-за приоткрытой двери.
Слышно было, как Муха, хихикая, убежала прочь.
Велга прикрыла за собой дверь, задержалась у порога. В покоях ярко светило солнце, ставни оказались широко распахнуты, из них открывался вид на благоухающий сад.
Госпожа Буривой расчёсывала волосы Кастусю, а тот вертелся и всё пытался вырваться.
– Да озарит Создатель твой путь, матушка, – легко поклонилась Велга.
– Доброе утро, родная, – на мгновение отвлеклась мать и случайно дёрнула запутанную прядь, отчего сын громко ойкнул. – Сиди смирно. – Она положила руку с длинными, унизанными перстнями пальцами ему на плечо.
На полу, так же непоседливо елозя, как и Кастусь, лежала мартышка. В передних лапах у неё был царский орех, задними она дрыгала в воздухе. Заметив Велгу, мартышка вскочила, радостно загугукала на свой чудной манер и ловко взобралась девушке на плечо.
Велга погладила мартышку по медной шёрстке, а при виде брата скривилась. Он в ответ показал ей язык, отчего девушка вспыхнула и тоже показала язык.
– Велга, не веди себя как ребёнок, – даже не взглянув на неё, привычным ровным тоном сказала мать. – Константин, сиди смирно и дай себя расчесать. Тут колтун. Ты же не хочешь, чтобы собственная невеста подняла тебя на смех? Приедешь в Златоборск, а у тебя волосы в колтунах, как у дворовой псины.
– И все решат, что у него лишай, – добавила Велга.
– Сама ты лишай!
– Это ты лишай! – вспылила девушка.
Мартышка на её плече испуганно пискнула и спрыгнула на пол, схватила обронённый орех и утащила в дальний угол.
– Хватит, вы оба, – голос матери прозвучал так же холодно и ровно. – Белка ведёт себя лучше вас, а она всего лишь глупая мартышка. Велга, ты уже не маленькая. Будь сдержаннее. Константин, – добавила она с большей угрозой, – сиди смирно.
Сцепив руки и тяжело вздохнув, Велга прошла к окну, нарочито громко топая.
Ставни были испещрены резными волнами и ветвями. Буря и древо – знаки рода Буривоев. Велга провела пальцем, очерчивая кудрявую, как её рыжие волосы, волну. Завтра Велгу повезут на север, к холодным водам ледяных морей, где, как рассказывали, никогда не таял снег. Из тех земель однажды пришли предки отца, на тех невзрачных берегах выросла её мать, и туда же лежал путь ей, Велге.
– Почему вы так меня назвали? – спросила она, водя пальцем по ветвям древа, под корнями которого бушевали волны.
– Что? – переспросила мать.
– Обычно девушкам у нас дают троутосские имена, на худой конец рдзенские, – пожала плечами Велга. – И братьев зовут по-нашему. А мне досталось северное, как у тебя.
– Хм… чем тебе не угодило имя? Оно как река, «Велга» означает «освежающая»…
Кажется, мать снова случайно дёрнула гребешком, и Кастусь жалобно ойкнул.
Мстительная улыбка расплылась на губах Велги. Брат был младше её на девять лет, и те девять лет, что она прожила без него, были лучшими в её жизни. К счастью, скоро они должны были разъехаться на разные концы света.
На подоконник рядом с Велгой вдруг сел грач, и она отпрянула в сторону.
– Что такое? – оглянулась встревоженная мать.
Её нефритовые глаза широко распахнулись, но госпожа тут же взяла себя в руки.
– Грач, – жалобно произнесла Велга, пятясь от окна.
Птица сидела на подоконнике, смотрела внимательно, не мигая, прямо на Кастуся. Брат сморщил плаксивое лицо. Госпожа Осне пожала плечами.
– Грачи – хорошие птицы, – вновь проводя гребешком по рыжеватым волосам мальчика, произнесла она. – Не стоит их бояться.
– Я не боюсь, – нахмурилась Велга. – Странно, что и он нас не боится.
– Это к счастью, – уверенно сказала мать. – Грачи всегда хорошая примета.
Наконец она отпустила Кастуся, и тот тут же взъерошил себе волосы двумя руками. Мать вздохнула, но причёсывать его больше не стала.
– Велга, подойди, – позвала она устало.
Вместо Велги первой подскочила Белка. Отбросив ореховую скорлупу на пол, она запрыгнула на столик и с любопытством заглянула в ларец. Мать бережно взяла мартышку и опустила на пол.
Тонкими длинными пальцам Осне перебирала украшения. Велга задержала дыхание. Прежде, будучи совсем ещё маленькой девчонкой, она считала этот ларец почти сказочным. Пока мать не видела, Велга, ускользнув от нянюшек, пробиралась в покои родителей, примеряла на себя гривны, перстни и обручья. Отец любил матушку и дарил ей лучшие украшения. Сколько там было каменьев, сколько золота!
– Я хочу отдать это тебе, – мать достала из ларца височные кольца. – Они принадлежали твоей бабке Богуславе. Все женщины из рода Буривоев их носят.
– Даже после замужества?
– Конечно.
– И тётка Далибора?
Мать недовольно поджала губы, но кивнула:
– Даже она.
Буйные волны и переплетённые корни. Осторожно Велга приняла височные кольца из рук матери. Пожалуй, из всех украшений, что хранились в ларце, эти меньше других пришлись ей по сердцу. Они были старыми, потёртыми и слишком простыми.
– Тебе что, не нравится? – едва заметная буря послышалась в голосе матери.
– Нравится! – воскликнула Велга, но обида читалась в надутых алых губах, в плаксивом взгляде, в нахмуренных бровях. – Просто…
– Ты уезжаешь из дома навсегда, Велга. Ты станешь хозяйкой в Ниенскансе, в чужой для тебя земле…
– Это твоя родина.
– Я родом из Снежного, а не из Ниенсканса. Тебе выпала великая честь, Велга. Ты будешь хозяйкой нового города. – Мать коснулась указательным пальцем её подбородка и заставила приподнять голову.
– Какая из неё хозяйка? – пробубнил Кастусь.
Велга замахнулась, но мать перехватила её руку у затылка брата.
– Велга, – прищурилась она недобро и перевела взгляд на сына: – Ты тоже помалкивай, Константин.
– А я чего?
