Читаем без скачивания Полюби меня такой - Марина Орлова

последний момент я взбунтовался, решив, что сидеть в одном кабинете с бабой точно не смогу. Тем более, с такой тяжелой на характер, какой, по слухам, была Вознесенская. Хотел вновь обсудить это с генеральным, но он уже успел отбыть домой, и на телефонные звонки не отвечал. Пришел к мнению, что утром, предложу Вознесенской соседний кабинет с моим офисом, нисколько не сомневаясь, что она не откажется.

Но она меня опередила. И с невозмутимым видом, без зазрения совести эксплуатирует мой рабочий компьютер.

— Как вы вошли в кабинет? — боясь потерять терпение, перевел я тему, сжимая кулаки у себя за спиной.

— Взяла ключи от офиса у охраны.

— А в кабинет? — не успокаивался я, ощущая себя полным болваном, стоя перед ней, все еще в пальто и офисной сумкой на плече.

— У вашей непунктуальной секретарши ключи лежат в верхнем ящике стола. Не очень предусмотрительно, — позволила она себе еще одну тщательно замаскированную под любезность издевку.

— А у вас привычка рыться в чужих вещах? — не смог я смолчать.

— Судя по беспечности вашего секретаря, она не против, — имела блондинка наглость безразлично пожать плечами.

С досадой сбросил и пальто и сумку на кресло для посетителя и оперся руками на столешницу, пристально вглядываясь в холодное, безразличное лицо. При ближайшем рассмотрении, очки уже не отвлекали, и я заметил такие детали, как неприметная сережка на прямом, аккуратном носу; короткие пепельные волосы уложены в идеальную, стильную прическу, открывающую небольшое, прелестное ушко, на котором я насчитал не меньше шести проколов, четыре из которых — на хряще. Лицо красивое, с минимумом макияжа, за исключением строгих, безукоризненных стрелок и поразительно длинных слегка подкрашенных ресниц, которые до сих пор скрывали от меня цвет глаз девушки.

Ее требование относительно субординации начинало себя оправдывать. Она сидела вплотную к столу, но даже то, что я видел, прикрытое идеально выглаженным пиджаком и строгой рубашкой, без всяких сомнений, вызывало уважение и интерес. Из короткой сводки я знал, что ей уже двадцать девять лет, но для своего возраста Вознесенская выглядит слишком молодой. Возможно все дело в нетипичной внешности и обилии пирсинга. Только строгость в поведении не позволяет усомниться в ее серьезности.

Длинные пальцы, со скромным, неярким маникюром порхали по клавиатуре, выставляя хрупкие запястья и изящные пальцы без единого кольца. Естественно-пухлые, накрашенные красным, губы были плотно сжаты и нехотя раскрывались, лишь для ответа мне.

— С вашего позволения, я продолжу работу. Я уже проверила несколько отчетов, нашла и выделила ошибки. Те, что помечены красным, необходимо исправить немедленно, те, что желтым — ждут. Подготовить все необходимо до конца недели, прежде чем мы передадим их генеральному, — пододвинула она мне две стопки папок с красными и желтыми стикерами. В том числе и те, что составлял я сам! И они были в красной зоне!!! — Так же я просмотрела вашу презентацию на завтра, и внесла несколько поправок. Пожалуйста, ознакомьтесь в самое ближайшее время…

И все это, не отрываясь от монитора!!!

Такое надменное поведение просто вывело из себя. Не сдержался и несильно хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе ее внимание. Девушка замерла, подняв руки от клавиатуры, а после медленно подняла взгляд удивительно ярких голубых глаз. Смотрела Маргарита на меня холодно, пристально и отчужденно. Так, что невольно почувствовал, как холодок прошелся между лопаток. Ее взгляд красноречиво говорил все, что она про меня думает, не скрываясь за вежливостью или безразличием.

— Что-то не так? — холодно поинтересовалась Маргарита, смотря на меня с вызовом в прищуренных глазах.

— Маргарита Викторовна, — отчаянно контролируя голос, чтобы не сорваться на крик и не выбросить эту наглую девку за шкирку за дверь, произнес я. — Вы, часом, не забываетесь? Я — не ваш подчиненный. Все, как раз, наоборот. Я не потерплю, чтобы вы мной командовали и говорили с таким пренебрежением!

И без того суженные глаза сощурились еще сильнее, а идеально накрашенные губы дрогнули в пренебрежительной, кривой усмешке.

— Давайте кое-что проясним, Денис Станиславович, — размеренным голосом, который был способен морозить на месте, начала она. — Меня наняли сюда с определенной целью — помощь вашему отделу и вам, непосредственно. Вот только моя помощь не заключается в беспрекословном подчинении и выполнении ваших указов. Я подчиняюсь не вам, а Михаилу Валерьевичу. То, что нам с вами придется работать вместе — исключительно его решение, которое я не стану оспаривать, ведь мне за это платят. Мне плевать на ваше отношение ко мне и подобное пренебрежение мной и приказом вашего начальника. Мне платят не за это. Единственное, что огорчило, это несоответствие оценки, которую Михаил Валерьевич высказал о вас, Денис Станиславович, — окинула она меня выразительным взглядом, от которого у меня дернулся мускул на щеке. — Он заверял, что вы — отличный специалист, рассудительный и серьезный человек, который ответственно относится ко всему, что касается работы и сотрудников. Но пока все, что я вижу, это небрежность и ребячество, которое помешало вам смириться с моим присутствием. Вы, правда, думали, что я вот так просто разревусь, оскорблюсь и стану топать ногами, требуя к себе уважения, которым вы пренебрегли, как и указом непосредственного начальника, который приказал вам подготовить для меня место? Хочу напомнить, что я — не ваша некомпетентная секретарша, с которой я так и не имею возможности даже увидеться, ввиду ее уже получасового опоздания. Я не стану вам прислуживать и бегать с поручениями. Да, я здесь для того, чтобы помогать и облегчать вам задачу, как, например, перепроверять отчеты и улучшать презентации. Повторюсь еще раз: я здесь, чтобы помочь вам. Помочь, а не разрушить вашу карьеру или поставить вас в компрометирующую ситуацию перед генеральным, советом директоров или комиссией компании, в которую Михаил Валерьевич выдвигает вас на место директора. Как раз для того, чтобы ничего подобного не было, меня и наняли. Будь все иначе, я бы обошла вас, и со всеми своими исправлениями пошла прямиком к генеральному, непосредственно указывая на ошибки, которые обнаружила, выставляя вас, Денис Станиславович, в невыгодном свете. Оставить все, как есть, не смогла бы, так как мне платят именно за мою работу, а вот вас скомпрометировала бы с легкостью. Мне этого ничего не стоило, особенно после того, как вы пренебрегли мной. Но я этого не сделала, все еще полагаясь на вашу возможную рассудительность