Как там Сольвейг? Чем ты ее кормишь? Я слышал, что при малокровии надо есть печень, гранаты и горький шоколад. Она больше не падает в обмороки?
Представляешь, в Багдаде встретил Чарли Уизли. Он, оказывается, вернулся из Румынии и уже полгода живет с женой и дочкой в Лондоне. Работает в Гринготтсе, на Диагон-аллее, укротителем драконов. Это, собственно, Блэйз уломала его вернуться, и, кажется, Чарли этому не очень-то рад… Во всяком случае, он говорит о ней с таким раздражением… На время своего отсутствия он отослал Блэйз в Египет, к Биллу. А в Багдаде Чарли оказался по гринготтским делам, ну и застрял из-за войны. Кажется, ему нравится… Я посмеялся над ним, что зря он отправил жену к Биллу, вдруг он ее уведет. А Чарли содрогнулся и сказал: «Я об этом не подумал… Бедный Билл!» Ты представляешь? Кажется, твоя подруга довела бедного Чарли до ручки — он совсем на себя не похож. Жаловался, что не может жить в Лондоне… Кажется, он даже завидует мне… Впрочем, когда я думаю о тебе, я сам себе завидую…
Я все думал, что, если мы расстанемся, будем писать друг другу эротические письма — знаешь, как секс по телефону, только письменно. Но что-то у меня не получается… Может, ты попробуешь?
Я тебя люблю.
Гарри
Гарри Поттеру, 4 июня 2003 года
Поттер, Меня ни в коей мере не интересует, как ты отнесешься к моему личному мнению насчет всех этих глупых игр, которые магглы называют своими мировыми войнами.
Если у них не найдется сумасшедшего фанатика, который решит, что должен править миром, то обязательно какой-нибудь тупой политикан, по своим ухваткам более всего напоминающий орангутанга, решит, что его страна лучше всех, и вообще, только он знает, как осчастливить человечество. Избавь меня от необходимости проявлять сочувствие к тем, кто неспособен избавиться от подобных идиотов. По крайней мере, когда Вольдеморт заявлял свои права на волшебный мир, у него были на то основания — все-таки он был самым сильным магом современности.
Я рад, что тебе ничто не грозит, и все же я не хотел, чтобы ты гулял по этому самому Багдаду, на который, как говорят, сыплются бомбы как снег. Мне не хочется получить вместо мужа дужку от твоих очков, чудом уцелевшую под взрывом, или еще что-нибудь столь же без тебя мне не нужное.
Я, как ты знаешь, не читаю маггловских газет, а в «Пророке» не особенно много пишут обо всех этих делах. Но Грейнджер регулярно снабжает меня новостями, которые я даже не запоминаю. Она сочинила песню «Взорвите Пентагон!», которую запретили на радиостанциях в США и Англии, кажется, тоже, и носит майку «Отъе…сь, Буш!» Говорят, что к ней на концерты тайком ходит верхушка ИРА. Недавно она пыталась вытащить меня на какой-то студенческий антивоенный митинг, но я, разумеется, не пошел. Как ты себе представляешь меня на митинге? Короче, Грейнджер нашла себе новое ГАВНЭ.
Сольвейг в норме, хотя она очень бледная. Надеюсь, она просто в меня цветом лица. Снейп наварил кучу каких-то зелий — я думал, она не сможет их и в рот взять, но нет, пьет спокойно. Я попробовал — оказалось, что они не горькие. Интересно, а свои прочие лекарства Снейп нарочно делает горькими, чтобы нам жизнь малиной не казалась? Чем же Сольв заслужила такое благоволение мистера «Лекарство-должно-быть-горьким-иначе-какой-я-нафиг-садист»?
Печень есть она наотрез отказывается, я уже оставил всякие попытки заставить ее. Но гранаты трескает с удовольствием, правда, по-свински.
Она читает мне вслух и ждет, когда вернешься ты, чтобы почитать и тебе тоже. С фортепьяно у нее отлично получается, но от скрипки пришлось отказаться после того, как она после очередного часа извлечения этих диких звуков разревелась, и я еле смог ее успокоить. Впрочем, я даже рад. Это противоестественное завывание, которое называют «божественными звуками скрипки» не задерживают никакие стены. Так можно и свихнуться…
И, кажется, наше чудо будет великолепной танцовщицей.
Ты хочешь, чтобы я пожалел твоего бедненького Уизли? Знаешь, надо быть полным идиотом, чтобы не раскусить Блэйз со второй минуты знакомства. Я уже говорил — я не умею сочувствовать идиотам.
Кстати, Блэйз писала мне из Египта. Похоже, ей там нравится.
Эротические письма? Это как? Вроде «Я подхожу к тебе, кладу ладонь на твою ширинку, эротично облизнувшись…» Так, что ли? Брось, Поттер, ничего такого не будет, просто, едва ты переступишь порог, я сдерну с тебя штаны, разверну тебя лицом к стене и вставлю безо всякой подготовки.
Увидимся.
Драко Томас Лоран Де Флер Малфой П.С. Когда ты вернешься? Нет ничего хуже, чем спать одному в нашей кровати… От подушки все еще пахнет твоими волосами…
Гарри Поттеру
Здраствуй, дарогой папочка видиш я тепер умею писать. Я очень очень по тебе скучаю и тебя люблю. А Драко инагда плачит я видила, потомучто тоже скучает.
Приежай домой. Писма приходят очень позно Драко говорит што совы сбиваюца спути изза бомбов.
Досвидания.
Сольвейг Лилия Нарцисса Поттер-Малфой.
П.С. Я решил это не править. Правда, прелесть?
Д.
П.П.С. Она все выдумала — я и не думал плакать.
Адресат неизвестен
Мой маленький друг, поверь, я сделаю все возможное, чтобы тебя не постигла судьба перечисленных тобою людей — это и в моих интересах тоже. Я не попросту сотрясаю воздух — при том, что я сейчас почти не пользуюсь магией, мои возможности гораздо больше, чем у Ты-Знаешь-Кого в его лучшие времена. Если ты следишь за событиями в мире, ты поймешь, что я уже начал действовать. От тебя же я пока ничего не требую — просто докладывай мне о том, что они делают, чем живут, что чувствуют. Не забудь следить за жизнью девочки.
Жду ответа.
Без подписи
Адресат неизвестен
Это копии их писем, которые мне удалось перехватить. Не просите от меня большего.
Без подписи
Гермионе Грейнджер 25 декабря 2004 года
Счастливого Рождества!
Никогда бы не подумал, что скажу тебе подобное, но, веришь ли, я по тебе скучаю… Давненько не виделись, а, Грейнджер? Или суперзвезде, как говорят магглы, не к лицу помнить бывших одноклассников? Мои письма, надо думать, давно затерялись среди мешков с множеством фанатских любовных признаний… Как говорил ослик Иа, удивляться не приходиться…
И тем не менее, я все-таки позволю себе, ничтожному смертному, потерзать тебя, небожительницу.
Грейнджер, вот уже три года прошло, как я совершенно неприлично счастлив, и иногда мне даже страшно. Я не знаю, кого мне благодарить за то, что я живу в родном доме, с любимым человеком и очаровательным созданием, которое совершенно незаслуженно является моей дочерью. Незаслуженно для меня, разумеется.
