Наконец, Кистнер заговорил:
– Рейс 5078 стартовал из Вьентьяна с тремя членами экипажа на борту: ваш отец, грузчик и помощник пилота. В ходе полета они свернули с маршрута в сторону Северного Вьетнама, где, как мы полагаем, их сбил вражеский огонь. Лишь одному грузчику, по имени Луис Валдес, удалось покинуть гибнущую машину. Его тут же схватили вьетконговцы. Вашего отца обнаружить так и не удалось.
– Но это не значит, что он погиб. Ведь Валдес выжил.
– Слово «выжил» в его случае не совсем уместно.
Они оба на мгновение смолкли, почтив память человека, который пять лет пробыл военнопленным, чтобы затем погибнуть в родной стихии. Луис Валдес вернулся на родину в субботу, а в воскресенье пустил себе пулю в лоб.
– Вы кое-что недоговариваете, генерал. Я слышала, что в самолете был пассажир.
– Ах да, – слишком быстро ответил Кистнер, – я совсем забыл.
– Кто это был?
Кистнер пожал плечами:
– Некий Лао, имя вовсе не важно.
– Он работал на разведку?
– А вот этого вам знать не полагается, мисс Мэйтленд.
Кистнер отвел глаза, и стало ясно, что все, что касается Лао, он обсуждать не станет.
– После того как самолет разбился, – продолжал генерал, – мы всех подняли на поиски, но местность насквозь простреливалась. Стало очевидно, что, даже если кому-то посчастливилось выжить, плена им не избежать.
– И вы оставили их там?
– У нас не принято разбрасываться людьми, мисс Мэйтленд, а операция по спасению экипажа рейса 5078 обернулась бы гибелью живых людей во имя покойников.
Несомненно, в его словах был резон. Это был трезвый расчет тактика. Он был начеку. Вот и теперь, прямой как шомпол, он сидел в своем кресле, не сводя глаз с невинной зелени холмов, окружающих виллу, будто и там мог появиться враг.
– Мы так и не нашли место падения, – продолжал он, – но это и неудивительно, в джунглях и не такое можно потерять. Вечная дымка над ущельями, а деревья растут так густо, что земля никогда не видит солнца. Да вы и сами в этом скоро убедитесь. Когда вы отправляетесь в сторону Сайгона?
– Завтра утром.
– И что же, вьетнамская сторона не воспротивилась?
– Я не раскрывала им цели посещения, боялась, что мне не выдадут визу.
– Мудрый поступок, они не любят прямолинейность. Что вы же им сказали?
– Что я простая путешественница, каких пруд пруди, – она усмехнулась, покачав головой, – что иду дикарем, решила установить личный рекорд и за две недели обойти шесть городов.
– По-другому на Востоке и нельзя, напрямик – ни в коем случае, только окольными путями.
Он посмотрел на часы, дав понять, что ее время истекло. Они оба встали, и в момент рукопожатия она почувствовала на себе его оценивающий взгляд. Он быстро, по-деловому сжал ей руку, как и следовало ожидать от бывалого вояки.
– Желаю удачи, мисс Мэйтленд, – он поставил кивком точку на ее визите, – надеюсь, ваши поиски увенчаются успехом.
И тут только она заметила капельки пота, алмазно сверкающие на лбу генерала.
Проводив взглядом молодую женщину, сопровождаемую слугой внутрь дома, генерал Кистнер почувствовал, что его охватила тревога. Слишком хорошо он помнил, каков был Дикарь Билл Мэйтленд. Дочь же явно недалеко ушла от отца, и от нее следовало ждать неприятностей. Он подошел к чайному столику и позвонил в серебристый колокольчик. Звон легко проник через веранду в дом, и минуту спустя явился секретарь.
– Мистер Барнард не приехал? – спросил генерал.
– Вот уже полчаса, как он ожидает вас.
– А шофер мисс Мэйтленд?
– Я отпустил его, как вы и велели.
– Хорошо, – генерал удовлетворенно кивнул, – очень хорошо.
– Пригласить мистера Барнарда в дом?
– Не надо, скажи ему, что я отменяю на сегодня все встречи. И на завтра тоже.
Секретарь насупился:
– Он будет весьма недоволен.
– Не сомневаюсь, – ответил Кистнер, уже направляясь к себе в кабинет, – не моя забота.
Шаги отдавались эхом в просторном, как в соборе, зале, через который таец, слуга в безупречном белом пиджаке, проводил ее в приемную. Там он, с выражением почтения на лице, предложил вызвать для нее авто.
– Нет, благодарю, меня отвезет мой шофер.
Слуга удивился:
– Но ваш шофер недавно уехал.
– Как это так? – Она посмотрела в окно. – Ему было сказано ждать.
– А может быть, он поставил машину за деревьями, в тени, я проверю.
В окно Вилли видела, как слуга изящно спорхнул по ступенькам вниз. Сад был огромным и весь утопал в зелени, так что машина могла легко спрятаться в зарослях. В стороне от автомобильного съезда работал, подравнивая кусты жасмина, садовник. Безупречная дорожка из щебня вела через газон к цветнику с каменными скамейками. А совсем вдалеке, окутанные голубоватой дымкой, всплывали как во сне городские постройки Бангкока. За спиной Вилли, привлекая ее внимание, прокашлялся мужчина. Она обернулась и только тут заметила человека в дальнем углу приемной. Он слегка кивнул, как бы приветствуя ее. Едва заметная кривая усмешка промелькнула на его лице, на загорелый лоб спадала копна каштановых волос. Затем он снова принялся разглядывать старинный гобелен на стене. Нет, он не производил впечатления человека, интересующегося изъеденными молью коврами. Пот проступил на спине через защитную рубашку, с лихо засученными по локоть рукавами. Его брюки выглядели так, словно в них спали бесменно целую неделю. Портфель с надписью «Армия США, отдел опознания» стоял тут же возле его ног, но он не производил впечатления военного. В том, как он держал себя, не было заметно выправки. Ему бы скорее пошло сидеть развалясь где-нибудь у барной стойки, нежели обивать мраморные пороги генеральской приемной.
Но тут вошел слуга, виновато качая головой:
– Это какое-то недоразумение, мисс Мэйтленд. Садовник сказал, что ваш шофер уехал обратно в город.
– Не может быть, – с отчаянием воскликнула она, глядя в окно, – как же я теперь вернусь в Бангкок?
– Я уверен, что водитель мистера Кистнера отвезет вас, сейчас он ненадолго отъехал по делам, но скоро должен вернуться, а пока не желали бы вы осмотреть наш сад?
– Да, да, наверное… в общем, это было бы замечательно.
Слуга, гордо улыбаясь, отворил дверь, ведущую в сад.
– Этот сад заслужил себе немалую славу. Генерал известен своей коллекцией орхидей дендробиум. Они в конце аллеи, у пруда с карпами.
Она шагнула в духоту предвечернего марева и пошла вниз по дорожке из щебня.
Все вокруг застыло, только щелканье ножниц садовника нарушало тишину.
Она направилась к деревьям, растущим поодаль, но на середине пути внезапно обернулась и посмотрела в сторону дома. Сперва ее ослепило солнце, отражавшееся от мраморного фасада, но потом она присмотрелась и разглядела на первом этаже человеческую фигуру у окна. «Прислуга?» – подумала она, повернулась и пошла дальше, но теперь ясно ощущала, что кто-то непрерывно за ней следит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
