Его жизнерадостное настроение немного испортилось, когда он увидел игровые поля у Пейн-авеню. На одном два парня отрабатывали обманные маневры с мячом. Он задержался на них взглядом чуть дольше, чем, возможно, следовало. Его хрупкий оптимизм находился в безопасности, пока он держался вдали от игры, но в момент наблюдения за игрой дала о себе знать шея, он почувствовал легкую боль в шейной мышце.
Эд снова посмотрел на дорогу. Через несколько секунд он потянулся к МП3-плееру, подключенному к стереосистеме. Перебирая треки и наблюдая за дорогой, нашел нужную песню. Он пристально смотрел вперед до момента, когда в тишине машины раздался хриплый голос: «Это Бритни, сучка[1]». Эд чувствовал, как напряжение покидает его, когда услышал знакомые ритмы. Уже через несколько кварталов он уже спокойно отбивал ритм об руль большим пальцем.
Эд въехал на своей «Мазде» на парковочное место, подхватил сумку и направился к зданию, подпевая себе под нос. Он подмигнул девушке на ресепшен, улыбнулся старому знакомому и, бросив ему радостно: «Привет!», дал «пять». Эд чувствовал себя хорошо. Завалившись в раздевалку и поворачивая за угол, он напевал себе под нос: «Дай, дай мне больше, дай мне больше».
— О, черт, кто-то поет Бритни Спирс?! Берегись! Маурер здесь.
Эд засмеялся, махнул рукой в сторону голоса и, не глядя, пошел в направлении своего шкафчика. Краем глаза зацепил прислонившегося к шкафчикам подростка в одежде темного цвета.
— Что случилось, Дуон? Держишься подальше от неприятностей?
— Черт, нет.
Эд посмотрел на парня, стараясь не задерживаться взглядом — Дуон злился, когда люди пытались проверить в порядке ли он. Но даже беглым взглядом Эд заметил ушибленную щеку и порез под правым глазом. Эд наклонил голову, чтобы скрыть гримасу, спросил:
— Вики уже видела этот синяк?
Доун фыркнул.
— Да. Пыталась вызвать долбанных копов. Как будто им не все равно. — Дуон закатил глаза.
Эд попытался легкомысленно сказать:
— Тебе нужно найти здоровенного парня, чтобы он защищал тебя.
— Да пошел ты! Я больший крепкий парень. — Доун скрестил руки на груди и посмотрел на Эда.
Именно такую реакцию Эд и надеялся получить. Он спрятал улыбку, расстегнул рубашку, затем снял и повесил на крючок в шкафчике.
— Так это значит, что ты придешь сегодня на мое занятие? Покажешь мне, как надо?
— Да похер! — Дуон подошел к скамейке и растянулся на ней. — Черт, чувак, надеюсь, что останусь таким же фанатом спорта, как ты, когда состарюсь.
Эд улыбнулся. Он повернул голову, чтобы посмотреть на подростка и сказать, что тридцать четыре года — это не старость…
Но вздрогнул. Вспышка боли прошлась от шеи до правого глаза. Боль взорвалась в голове ослепительным светом, и в течение нескольких ужасных секунд он ничего не видел и не слышал.
Зрение прояснилось, и Эд увидел перед собой стоявшего с волнением в глазах Дуона.
— Черт, приятель, — обеспокоенно сказал Дуон, — ты в порядке?
Эд кивнул — осторожно — потянулся и рукой растер мышцу.
— В порядке.
Эд закрыл глаза и попробовал поднять плечо, чувствуя, как в голове проясняется. Продолжил работать плечом, боль с каждым последующим вращением ослабевала и в конце концов успокоилась. Эд снова открыл глаза и повернулся к шкафчику.
— Я в порядке, — произнес он снова, но, когда начал снимать футболку, проявил осторожность.
— Тебе нужно съездить к доктору.
— Я в порядке. — Эд натянул спортивную футболку через голову — тоже осторожно, и нащупал пряжку ремня. — Боль уже прошла. — Он кивнул Дуону, затем махнул в его сторону рукой. — Я должен приготовиться. Сходи в копировальную комнату и найди бланки. Ладно?
— Конечно.
Дуон явно не хотел оставлять Эда одного, но все же ушел, и как только он скрылся из видимости, Эд позволил себе ненадолго облокотиться на шкафчик. Затем расправил плечи и свою решимость и закончил одеваться.
Эд, слегка посвистывая, вернулся в коридор. Записи он держал подмышкой. Шея немного тревожила, но он попытался вернуть хорошее настроение, убеждая себя, что это просто случайность. Подумаешь. Он собирался тренировать детей, и он будет в порядке. «Это будет чертовски здорово», — если процитировать Дуона. Немного волновало, что за сегодня шея беспокоила дважды, и последний раз в раздевалке был немного тревожным. Но все будет хорошо.
Эд повернул за угол и направился в тренажерный зал.
От главного спортзала на весь коридор гремела музыка. Ужасный хаус — музыка примерно 1997 года, — и благодаря местной акустической аудиосистеме звучала еще хуже. Поверх музыки раздавался пронзительный настойчивый голос: «И раз! И два! И три! Работайте, дамы!».
Гундосый тон звуков задел нечто в затылочной области головы Эда, и боль в шее снова оживилась. Вздрогнув, Эд ускорил шаг по направлению к тренажерному залу. Нет.
Он распахнул дверь: та же самая какофония громко грохотала и в зале, только в отличие от коридора музыка здесь не была приглушена. Она проникала через дверь и потолочные динамики. Только глухой мог простоять в помещении больше пяти минут, а о том, чтобы проводить урок в таких условиях не могло быть и речи.
Это был он.
Снова.
Эд выругался про себя. Затем развернулся, направился обратно по коридору и прошелся по лестнице до кабинета Вики.
Эд просунул голову в дверь, директор центра «Алкион», Вики, разговаривала по телефону. Она махнула ему и указала на стулья перед столом, не переставая говорить. Эд вошел, но не воспользовался приглашением присесть, решив изучить фотографии на стенах кабинета: команда по гимнастике Миннесоты, баскетбольный календарь команды «Миннесотские суслики». В действительности он пытался укротить клокотавшую в нем ярость. Даже вид старого постера «Дровосеков» не помог.
Он не мог поверить, что это случилось снова. Из всех вечеров! Из всех чертовых вечеров!
Вики закончила разговор и, улыбаясь, повернулась к Эду. Но ему было не до этикета, и он решил начать первым.
— Опять! — отрезал, указывая на пол в направлении гимнастического зала. — Он включил музыку через акустическую систему так громко, что ее слышно в тренажерном зале. И в этот раз громче предыдущего.
Вики пождала губы и потянулась за блокнотом.
— Боб утром первым делом посмотрит систему.
Эд указал на часы.
— Но мое занятие начнется через десять минут!
Вики тоже посмотрела на часы. Затем вздохнула.
— Нам придется отменить твои сегодняшние занятия. Я проконтролирую, чтобы на следующей неделе с этой проблемой разобрались.
Сердце Эда сжалось, но он шагнул ближе к столу Вики, пытаясь изобразить очаровашку:
— Почему он не может отменить или перенести свои занятия на следующую неделю? В конец концов — это он включает громко музыку.
— Потому что к нему на аэробику ходит девяносто человек, и все платят по пятьдесят долларов в неделю. И вперед! Ага, и чтобы послушать, как он включает громко музыку. — Вики посмотрела на Эда поверх очков. — Прости. Мне надо следить за графой «итого». Центр — некоммерческая организация, но расскажи об этом счетам за электричество. Когда твои занятия в тренажерном зале будут приносить столько же денег, мы будем относиться к тебе так же, как к нему.
— Вики, сегодня мое первое занятие. И эти занятия никогда не принесут денег. Они бесплатные. Ладно тебе, Вики. Я с нетерпением ждал сегодняшнего дня целый месяц, а теперь ты мне говоришь: «Извини, иди домой и посмотри телек?» Ладно тебе!
— Это всего на неделю, — отметила она.
Эд опустился на один из стульев.
— Вики…
Она вздохнула и наклонилась к столу.
— Я позабочусь, чтобы все было исправлено к следующему разу. Клянусь. Если придется, попрошу Лори сократить занятие на полчаса. — Когда Эд оживился, она подняла руку, прежде чем он успел задать вопрос. — Я не могу просить сегодня. Он должен остыть, особенно после того, как ты повел себя с ним в последний раз. И если он узнает, что моя просьба закончить раньше на полчаса исходит от тебя, то никогда не согласится.
