ростом со всех обычных бабушек, любящих вязать носки и печь очень вкусные пироги с картошкой и малиновым вареньем.
– Мальчики, почему вы не пришли на ужин? Пироги остывают, – строго произнесла она.
И в этом была вся Лютенция. Дело в том, что в волшебном мире феи приглядывают за волшебниками. И даже если волшебники уже давно выросли, те не перестают их опекать. Лютенция вела себя так, будто была бабушкой Карлоша и Бирмингема – несмотря на то, что у неё на самом деле были две настоящих внучки.
Волшебники не успели ничего ответить, поскольку на их пути внезапно нарисовался огромный магазин игрушек, и саням пришлось резко развернуться в сторону.
– Что там у вас творится? Вы опять взяли с собой Артура Трусишку? – всплеснула руками Лютенция.
– Ох, – испуганно произнес эльф при новом развороте.
– Хотя нет, точнее можно сказать так: «Вы опять взяли с собой Артура Трусишку», – подытожила госпожа Кареглаз. – Чем вы занимались, позвольте спросить? Вы должны были только дежурить по звёздам.
– Мы ещё присматривали за Колей Рождествиным, – поспешно объяснил Карлош. – Мне кажется, он вполне подойдёт. У него отличная фантазия, он дружелюбный и добрый. И у него прекрасное чувство юмора, что тоже немаловажно. Я чувствую некую связь между нами.
– Ты же сказал, что он не уверен в себе, – пробормотал Бирмингем. – К тому же Новый год и Рождество уже совсем скоро, а он ещё не…
– У него еще есть время, – жизнерадостно сообщил Карлош. Он помолчал и продолжил. – И знаете, у него трое лучших друзей. Возможно, они тоже нам подойдут. Для тебя тоже может найтись работка, Бирмингем!
– Это же просто чудесно! – воскликнула в зеркале госпожа Кареглаз.
– Не знаю, Карлош, я сомневаюсь, – сказал Бирмингем. – Мне кажется, я еще не готов общаться с детьми. Знаешь, я всегда нормально реагировал, когда ты предлагал спуститься в логово дракона или снежного человека. Но школа и дети, Карлош… Это ведь гораздо опаснее.
Тут им резко пришлось спустить сани вниз.
– Это ерунда, Бирмингем, – отмахнулся Карлош. – В школе нет ничего страшного. Если что-то пойдет не так, ты всегда можешь просто запереться в классе и громко звать на помощь. Меня беспокоит другое – мне кажется, о существовании этих детей знаем не только мы.
– Как это? – хором спросили Бирмингем и Лютенция.
– Мне кажется, за ними ещё кто-то следит, – серьёзно сказал Карлош. – Я видел недавно у школы чёрного пса с красными глазами – он не был похож на обычную собаку и словно наблюдал за детьми. Клянусь, Бирмингем, я редко видел в своей жизни что-то более страшное.
Бирмингема передёрнуло, а Лютенция нахмурилась.
– Может, это была всё-таки обычная собака, дорогой? – спросила она.
– Думаю, нет, – помотал головой Карлош. – Было что-то сверхъестественное во всём её виде. Обычные собаки так не выглядят.
– Может, это был чей-то оживший ночной кошмар? – предположил Бирмингем. – Ты же знаешь, что такое бывает. Особенно у детей. Особенно по понедельникам.
– Ночные кошмары всё-таки бестелесные. А пёс выглядел материальным.
– Это могло быть выдуманное животное какого-нибудь ребёнка с большой фантазией, – с надеждой сказал Артур Трусишка.
– Вряд ли. Мне показалось, что он именно следил за детьми, – ответил Карлош. – И у меня плохое предчувствие – правая пятка постоянно чешется. А вы знаете, что она чешется только к очень плохим событиям. Что-то надвигается, друзья, что-то очень серьёзное.
– Ну, раз пятка, то ладно, – пробормотал Бирмингем.
– У меня есть план, – возвестил Карлош. – Мы узнаем, что это был за пёс, если попробуем… Ой, смотрите, дерево прямо у нас на пути.
– Ладно, Карлош, расскажешь свой план у меня дома, пироги уже стынут, – сказала Лютенция. – Жаль, что я не смогла испечь еще сырного печенья: кастрюля с тестом внезапно пропала. Я уже вызвала в дом сыщика Феладиума Скорнелли. Но думаю, что это проделки рождественских эльфов…
– Мы уже летим, – сказал Карлош и посмотрел на своего друга. – Бирмингем, тебе не кажется, что не хватает снега?
– О нет, я знаю этот взгляд, – проговорил Бирмингем.
– Дружище, надеюсь, это было сказано с оптимизмом. Не будем ждать чудес – будем делать их самостоятельно.
– Никуда без чудес и приключений, – с мрачным видом произнёс Бирмингем.
Карлош достал из своего рюкзака маленький сувенир – стеклянный шар с миниатюрной елочкой и снегом. Волшебник, направив летящие сани повыше, поднял руку со стеклянным шаром над городом и два раза слегка тряхнул его, будто два раза позвонил в колокольчик. И тут произошло настоящее чудо: снег внутри шара взмыл вверх и медленно опустился на елочку, а над городом в этот же миг опустились настоящие снежные хлопья. Карлош Плюш на несколько мгновений сбавил скорость и подставил ладонь снежинкам.
Волшебники бросили немного печенья худенькому старичку внизу, сумевшему их увидеть, оставили немного выпечки на подоконниках в домах. В одном парке деревья были украшены гирляндами, которые складывались в больших оленей и красиво светились в темноте. Карлош поправил свой цилиндр и посмотрел на них – тотчас животные, сложенные из гирлянд, ожили и побежали в небе за санями.
Теперь никто бы уже и не сказал, что за Колиным окном совсем недавно были волшебники. Где-то в Польше, в Нидерландах или в Испании, возможно, видели через некоторое время двух людей с несколькими удивительными существами, пролетающих мимо с бешеной скоростью, осторожно сворачивающих на виражах и улыбающихся случайно увидевшим их прохожим.
***
Коля Рождествин – мальчик, жизнью которого так интересовался Карлош, – и все члены его семьи были бы удивлены, узнай они, что происходило два дня назад у их окон и в квартире. Коля никогда не видел таких чудес. Ему вообще казалось, что чудеса если и случаются, то только с теми, кто совсем в них не верит: они врываются в дома подобно ветру, изменяют не столько жизнь, сколько людей, и исчезают навсегда, упорхнув в открытые окна. А сейчас Коля, сидя в коридоре, с нетерпением ожидал звонка в дверь.
И звонок, наконец, раздался.
– Он идёт! – крикнул Коля. – Это точно он! Это Моросик!
Родители Коли вместе с его бабушкой и дедушкой вышли в коридор в ожидании гостей.
– Надеюсь, пирог скоро будет готов, – заволновалась бабушка. – Иначе как же можно встречать гостей без пирога?
И вот, дверь открылась, и на пороге возник лучший друг и одноклассник Коли – Константин Моросеев. За спиной Моросика стояли его родители – такие же серьёзные и официально одетые, как их сын. Гости очень отличались от Коли и его родных, которые встречали Моросеевых с одинаковыми дружелюбными и немного робкими улыбками.
Дело в том, что родители Моросика уезжали в командировку
